Беременная от моего сына - Ольга Джокер

Артур.

— Здравствуй, Настя, — произносит сын. — А как ты… что ты тут делаешь?

Настя бледнеет и нервно мнёт в руках салфетку. К чаю, который я приготовил собственными руками, не прикасается.

— Взяла твой адрес в деканате, — отвечает девушка, пожимая плечами. — Не знала, что ты здесь больше не живёшь.

Макс напряженно дышит и закидывает голову к потолку. Не знаю, что между этими двумя произошло, но намерен срочно же это выяснить.

— Сын, можно тебя на минутку? Настя, мы сейчас вернемся, — обращаюсь к девушке, хватаю Макса за ворот рубашки и вытаскиваю в прихожую, пригвоздив к стенке. — Ничего не хочешь рассказать мне?

Говорю негромко, чтобы наш разговор не было слышно, но достаточно сурово для того, чтобы мой уже немаленький сын испугался. Глаза Макса бегают из стороны в сторону и с каждой секундой мои надежды на то, что эта девушка сумасшедшая, либо же врёт, тают словно снег весной.

— Пап, понимаешь, всё получилось совершенно неожиданно! — возмущается Максим, пытаясь высвободиться. — Она рассказала мне об этом только на четвертом месяце беременности. Я предлагал сделать аборт, но было слишком поздно что-либо решать.

— Получилось неожиданно? — смеюсь, глядя ему в глаза. — Ты не знаешь, мать твою, как появляются дети на свет? У тебя не было денег на покупку презервативов? Я мало даю тебе на карманные расходы?

— Не ори на меня, я не могу сконцентрироваться! — трясет головой Максим.

Я хмыкаю и послабляю хватку. Расправляю смятый воротник его клетчатой рубашки и качаю головой.

— Есть хоть какой-нибудь шанс, что ребёнок внутри неё не твой?

— Нет, пап, — Макс отводит взгляд в сторону и поджимает губы. — Она была девственницей. И, к тому же, мы с парнями на неё поспорили…

Блядь, не думал я, что у двадцатилетних лбов ума ровно столько, словно у недоразвитого ребёнка. Мне впервые хочется втащить ему за сказанное, но я сдерживаюсь — крепко сжимаю кулаки до побелевших костяшек и отхожу от него подальше.

— Не думал, что ты делаешь ставки на людей. Оказывается, что я совершенно не знаю собственного сына.

Макс отводит взгляд в сторону и тяжело вздыхает. Думаю, он и сам не единожды пожалел о случившемся, но исправлять ошибку ему придется самостоятельно — я только подтолкну.

— Спор произошел на пьяную голову, — сокрушается сын. — Данил подначивал, Саня — повышал ставки. К тому же Настя на тот момент нравилась мне — не зря я полгода за ней бегал и таскал цветы.

— Но спор ты выиграл, как я вижу?

— Выиграл, — вздыхает сын.

— Что собираешься делать дальше? — спрашиваю, заглядывая ему в глаза.

— Ничего, — Макс разводит руки в стороны. — Я не знаю, пап. У меня совершенно нет никакого желания так рано становится отцом. Мне всего двадцать, у меня группа, музыка, планы.

— Думаешь ей хочется так рано рожать? — киваю в сторону кухни. — По крайней мере ты мог рассказать мне об этом раньше, Макс. Или ты думал, что ребёнок внутри неё сам рассосётся?

Опираюсь спиной о стену и чувствую, как закипает мой мозг. После тяжелого трудового дня этот эпизод окончательно добил меня. Хочется наполнить бокал виски со льдом и залпом опрокинуть его.

— Между прочим, мне тоже было нелегко всё это время! — с этими словами Макс бьет кулаком о стену и бросается в прихожую.

Прихватив с собой куртку, он выскакивает на лестничную площадку и с силой хлопает дверью. Просто прекрасно! И что мне прикажете делать один на один с беременной девушкой от моего непутёвого сына?

Спустя несколько минут, успокоившись, мне приходится вернуться на кухню. Настя сидит на том же месте, что и раньше и допивает наверняка остывший чай, который я привёз из Индии на прошлой неделе. Она поднимается с места, придерживая ладошкой округлый живот и подходит ко мне ближе. Настя низкого роста и едва достает мне до плеча. От неё пахнет ванилью и шоколадом, зелёные грустные глаза смотрят в мои. Кажется, что она слышала если не весь разговор, то конечный эпизод с хлопаньем дверей, точно.

— Спасибо за гостеприимство, чай был вкусный, но я, пожалуй, пойду.

Девушка проходит мимо меня и направляется в прихожую. Как бы мне не хотелось остаться дома и расслабиться, я следую за ней и, прихватив куртку, выхожу за ней в подъезд.

— Подожди, я подвезу, — жму кнопку вызова лифта и пропускаю Настю вперед.

В автомобиле мы едем молча. Настя сидит на заднем сиденье моего внедорожника и смотрит в окно. Маленькая, испуганная, тихая. Только сейчас обращаю внимание на то, что на ней тонкая синтепоновая куртка и какие-то детские варежки с вышитыми на них цветочками. Сама ещё ребёнок, куда уж ей рожать.

— Вот здесь остановите, пожалуйста, — просит Настя. — У шестого подъезда.