Продана монстру - Марианна Кисс

Мои пальцы снова затряслись.

– Пусть сядет, – сказал кто-то, – лёжа у всех грудь кажется нормальной, не люблю мягкую и отвисшую.

В тот же момент лёгкий удар какой-то тонкой палкой с кожаным наконечником заставил меня сильно вздрогнуть.

– Сядь! – требовательно и резко прозвучал голос человека с мерзким лицом.

Того, который меня продаёт.

От испуга я даже не могла плакать. Наверное, на лице моём было всё это видно и ясно. Я быстро села вытянув ноги. На несколько секунд все затихли. Смотрят на грудь, оценивают. Я бы гордо подняла подбородок, грудь у меня красивая круглая, но вот только пока никто её по достоинству не оценил. А теперь, кучка похотливых извращенцев оценивают её, и рассматривают, думая, заплатить или не заплатить.

Это ужасно.

– Встань на колени, – приказывал голос и снова хлёсткий удар по бедру.

Я встала на колени. Сжала ноги, боялась двинуться. Тело моё била мелкая дрожь, думаю, это было очень заметно. Мужчины обходили вокруг, смотрели, но не трогали и на том спасибо.

– Встань раком, на локти быстро! – я замешкалась, не понимая, что от меня хотят, и тут же получила удар по животу, лёгкий, но такой неприятный.

Как будто маленькой, но требовательной плетью кто-то пытается заставить подчиняться, намекая на то, что плеть может быть и большая. Лучше подчиняйся маленькой.

Страх заставлял меня выполнять всё, чего требовал голос.

Я нагнулась и упёрлась руками в мокрую кожу кровати. И сразу, сзади кто-то несколько раз ударил по внутренней стороне бёдер, заставляя ноги раздвинуться, и показать всё что есть. Следующий удар заставил изогнуться и я почувствовала, как моя промежность открылась на всеобщее обозрение.

В этот момент страшно захотелось плакать. Я опустила голову, но в ту же секунду плеть ударила по подбородку, пришлось поднять лицо и снова смотреть на силуэты в черных костюмах.

– Открой рот! Рот открой! Шире! – приказывал голос.

Я открыла рот. Меня выбирали, заглядывали везде. Это ужасно и отвратительно.

Я вспомнила что-то из истории – рынок рабов. Вот сейчас, так же как и тех рабынь, меня показывают рабовладельцам. Что это за люди, которым нравится смотреть на голую дрожащую от холода девицу, смотреть в перепуганное до смерти лицо.

А они спокойны. Никто из них не волнуется. Они довольны, или недовольны, но совсем не ведут себя как люди смущённые происходящим. Наверное, они делают это часто и уже привыкли к запуганным жертвам с потёкшей от слёз и воды тушью, с гусиной кожей и ненормальными испуганными подергиваниями тела. Неотрепетированными, а естественными, живыми. Подстёгнутыми ужасом положения жертвы, осознанием безысходности.

Им это нравится. Очень нравится.

Но я не хочу. Я свободный человек. Они не имеют права.

– Ну что господа, все хорошо рассмотрели?

– Ну, мне всё понятно, – сказал один и пошел к выходу.

– Думаю, всё предельно ясно, – сказал другой и пошел за первым.

Постепенно комната опустела и я снова осталась одна.

Что всё это значит?

Я качала головой в каком-то полуобморочном состоянии от стыда и испуга. Не верила, что это я здесь сижу и жду своей дальнейшей участи. Именно я.

Свет уже переключен, теперь видны темные углы комнаты. Дверь снова открылась. Вошел тот амбал, что хватал за волосы.

– Повезло тебе сегодня, – сказал он, – за твою нетраханную дырку заплатили, причём с чаевыми. Так что, считай отвертелась. Бабки я люблю больше чем дырки.

Он схватил меня за руку и стал открывать наручник.

– Вы ещё пожалеете, я вызову полицию. К вам придут…

– Да пусть найдут сначала. А ты думаешь, тебе прям сейчас телефон дадут? Ты видно точно тупая. Это же ВИП клиенты. Они таких, как ты пачками скупают, пользуются, а потом на мусору выбрасывают, или в публичный дом дешевый продадут, кто поскупее. Так что встретимся в раю.

И он потянул меня на выход.