Дышу тобой - Натализа Кофф

— Как же я рада тебя видеть, лапуля! — взвизгнула я, как только пересекла выход, ведущий из терминала.

Разумеется, единственный человек, который был действительно рад моему возвращению, был этот красавчик сорока двух лет отроду с проседью на висках и со смеющимися карими глазами.

— Егоза ты, Санька! — засмеялся дядюшка в ответ, раскинул руки, приветствуя меня.

Я мгновенно взлетела в крепкие объятия человека, которому доверяла почти все свои страхи, мечты и беспокойные мысли. Лев Викентьевич Осинин — мой дядя по материнской линии и единственный родственник, не считая отца.

Настроение было просто замечательным. Я так соскучилась по родному городу, а особенно — по дяде Леве, что пыталась в первые десять минут нашей встречи впихнуть информацию, объемом в два года. Пусть мы и общались постоянно, перезванивались почти каждый день. Да и дядька прилетал ко мне несколько раз за это время. А все равно, мне хотелось рассказать ему все и сразу.

Увлеченная болтовней, я не заметила появление заинтересованного зрителя. И даже не оборачиваясь, знала, кто именно стоит за моей спиной.

Лев внимательно слушал, отвешивал колкие замечания, смеялся над моими словами и тоже не спешил прерывать нашу милую беседу.

Я вздохнула, когда поняла, что просто так этот зритель не исчезнет. Либо нужно прогонять, либо выяснить его намерения.

Затылок покалывало от тяжелого взгляда, направленного исключительно на меня.

— Он все еще там? — громким шепотом поинтересовалась я у дядьки.

— Угумс, — хмыкнул Лева, взглянул поверх моей макушки, кивнул в знак приветствия и вновь улыбнулся мне.

— Точно не морок? — на всякий случай уточнила я. — А может быть, галлюцинация? Чем не вариант?

— Не-а, — улыбался дядюшка. — Мне кажется, он настроен решительно.

— Утащит меня в пещеру к дракону? Эх, беда-огорченье! — нарочито серьезно сокрушалась я, поцокала языком, но оборачиваться не собиралась. Вот еще!

— Здравствуй, Кассандра! — подал свой высокомерный голос мужчина, которого я на дух не переносила.

— Здравствуй, Кассандра! — сгримасничала я, подражая небрежным интонациям ненавистного мне голоса.

— Саня, по меньшей мере, это не прилично, — снисходительно отчитал дядя, не выпуская меня из уютных объятий. — Человек старался. Ехал глубокой ночью через весь город по загруженной трассе. Поздоровайся.

— Будь здрав, Никон Даниилович! — отвесила шутовской поклон, правда, пришлось для этого все же повернуться к засранцу лицом. А ведь так хотелось не замечать его еще вечность!

— И тебе не хворать, Кассандра Юрьевна! — столкнулась взглядом с глазами, насмешливыми, высокомерными, вечно указывающими мне на то, какое я тупое и избалованное ничтожество.

Ник изменился за те два года, что меня не было дома. Тревожный звоночек оглушительно заколотил по ушам. И я вцепилась в лацкан пиджака Левы в поисках поддержки.

А потом заставила себя выдохнуть.

Боже! Это ведь просто идиот — Ник! Старший «братик» и заносчивый сноб в одном лице.

— Зря явился, братик! — заявила я, особенно выделяя голосом обращение. — Меня уже встречает самый замечательный мужчина на свете. Ты явно лишний!

— За два года ты совсем не изменилась, сестренка, — хмыкнул мужчина, спрятал руки в карманы джинсов, словно готовился к длительной баталии с самыми тяжелыми последствиями. — Отец поручил присматривать за тобой. Поверь, мне самому эта идея претит.

— Охренеть, какой галантный! — фыркнула я.

— Ребятки, а не перенести ли нам разговор в менее людное место? — вмешался Лев, подталкивая меня в сторону выхода из аэропорта.

Дядя уже подхватил мой чемодан и ручную кладь. Судя по невозмутимой физиономии «братика», он рассчитывал быть сторонним наблюдателем. А вот не выйдет!

— Не забудь мой багаж! — махнула рукой в сторону кучи чемоданов, которые носильщик сгружал с тележки и ставил в ровный рядок.

— Это все твое?! — возмутился Ник.

— Ну что ты, лапуля! — расхохоталась я. — Теперь это твое. Я по пути заскочила в магазин взрослых игрушек. Приобрела подарочки тебе и твоей невесте! Разнообразить, так сказать, вашу тухлую жизнь. Не благодари!

Шпилька достигла цели. Ник прищурился, глядя на меня с ненавистью.

А я что? Я много раз говорила, что ненавижу его прелестную девочку Машеньку! Бесит она меня своей идеальностью. Бесит!

— Вредная девчонка, — мягко пожурил меня дядя Лева, но я прекрасно видела, что он смеется. Уж кто-кто, а Лев понимал мой юмор, пусть и часто ворчал, что ремень буквально рыдает по моей попе.

***