Сын для миллиардера - Дана Стар

— Не знаешь, говоришь?! Или не помнишь? А может комедию ломаешь? В таком случае, сейчас я тебе напомню.

Он сжимает ладонью мой затылок, тянет на себя и… горячо целует в губы.

Я. Не. Дышу.

В шоке распахиваю глаза и чувствую, как мужчина сладко и чувственно сминает мои губы своими губами.

Углубляет поцелуй.

Делает его влажным, сочным, незабываемым.

Красивый мужчина попросту сбил меня с толку…

Поверить не могу, что я целуюсь с незнакомцем!

И моё тело отказывается сопротивляться, более того, оно расцветает под напором пылких ласк такого шикарного безумца!

Как будто признает в нём своего хозяина…

Как будто оно уже когда-то раньше испытывало эти властные прикосновения и жаркие поцелуи, поэтому охотно отзывается.

— Ну? Вспомнила? — он отстраняется, оценивая мою реакцию. На дне необычной красоты глаз пляшут озорные чёртики.

Я как парализованная продолжаю смотреть в дьявольски-красивое лицо, потеряв дар речи.

— А так?!

Его рука вдруг нагло ныряет вниз и смачно хватает меня за попку.

— Выыыы! Да как вы!!!

— Вот и голосок прорезался! — раскатистый, сексуальный смех почти вывел меня из себя. — Да, Мила Воронцова, улица Острякова, дом семьдесят шесть, квартира девять.

— Откуда…

Я смотрю на него изумлёнными глазами, всматриваюсь прямо в это завораживающе-мужественное лицо, покрытое жесткой щетиной, и тону в безднах тёмно-зелёных, суровых глаз.

После смачного шлепка по попе и бурного поцелуя в засос, я понимаю, что память ко мне возвращается…

В голове что-то щелкнуло.

Пронеслась короткая вспышка озарения, а вместе с ней тот самый роковой день.

Неужели…

Я вспомнила ЕГО!

Шикарного мужчину, с которым провела ночь.

И от которого сейчас беременна…

* * *

Месяц назад

— Мил, хватит марафетиться, живо в зал иди! Сегодня народу тьма! Рук не хватает! Поговаривают, сегодня очень важная шишка приедет! Паулина говорит будет всех безжалостно штрафовать за малейшие косяки.

Я быстро прихожу в себя и захлопываю металлический шкафчик, пряча носовой платок в карман передника.

— Ну в чем дело? Ты плакала? — Вика неожиданно смягчается и кладёт руку на моё плечо. — Проблемы?

Её лицо немного плывёт перед моими глазами, когда я вспоминаю результаты последнего обследования моей мамы. И в ушах гремит резкий голос нашего лечащего врача:

“Ситуация критическая. Нужна срочная операция. Месяц, максимум три и мы потеряем вашу маму… “

— Всё нормально, — тряхнула головой. — Просто голова разболелась. Я сегодня на сутках.

— Чего? — вылупила она глаза. — Мил, ты же не робот! А Паулина что?

— Ничего, Вик. Давай не сейчас. Просто мне реально деньги нужны и очень много. Сроки поджимают.

— А, я поняла, это из-за болезни твоей мамы?

Я кивнула.

— Даже не знаю, как тебе помочь, — грустно вздохнула она.

— Спасибо за то, что дала мне в долг, дальше я буду стараться.

— Ты такая сильная, Мила…

Лишь с виду, а внутри меня сидит маленькая девочка, которая свернулась комочком в темном углу и отчаянно зовёт на помощь.

— Да и вообще, ты и так для меня много сделала! Сюда помогла устроиться.

— Ну вот вы где, красавицы! — в раздевалку влетает запыхавшаяся Паулина Адриановна — наша непосредственная начальница. — Вам особое приглашение нужно? Ну-ка быстро в зал, там не протолкнуться!

Мы юркнули в дверной проход, обогнув рассерженную пышку с двух сторон, разбежавшись кто куда.

Я направилась на свою часть зала, обслуживать столики у сцены, а Вика сегодня трудилась в випке. Что-то и правда Паулина нынче нервная, как карга старая ворчит и по любому поводу, неужели и правда настолько важные клиенты ожидаются?

К тому же она вычурно вырядилась, намарафетилась, словно собралась встречать самого президента. Да на ней тысяч сто сияет, не меньше! Костюмчик нарядный, дорогой. Я случайно подслушала, как она в нём перед шефом выслуживалась, хвастаясь покупкой.

Впрочем, до этого мне сейчас нет никакого дела, ведь сегодня можно неплохо срубить чаевых. Людей и правда море!

В огромном современном зале гремит модная музыка и беснуются толпы веселящихся гостей. Здесь собираются преимущественно сливки города. Мне стоило практически невозможных усилий устроится в этот клуб на работу.

Вика, подруга детства, здорово помогла — замолвила за меня словечко, когда её вторая напарница ушла в декрет, а замену найти не успели. Вот она и порекомендовала мегере Паулине меня.

Сюда невозможно попасть по объявлению! Здесь жёсткий конкурс и большая конкуренция, потому что заведение элитное. Эдакий рай для депутатов и олигархов.

Конечно, работа не из лёгких, потому что нам, девушкам из народа, порой, трудно терпеть издёвки балованных жизнью папиков или их сынков-мажоров, если вдруг они попытаются словом недобрым оскорбить, или хуже, облапать.

Но мы как-то держимся. Привыкли. Это поначалу было страшновато, хотя я каждый день хожу на работу как на минное поле. Богачи ведь такие безбашенные! Им и море по колено.

Почему я забеспокоилась об это именно сейчас?

Еще с самого утра меня гложило какое-то нехорошее предчувствие, я еле-еле заставила себя встать с кровати и начать собираться на смену. Но это предчувствие я списала на тревогу о своей маме. Ведь время поджимает.

Я работаю на износ! Если её не получится спасти, я останусь совершенно одна, ведь мой отец бросил нас, когда мне было всего несколько месяцев и ушёл к богатой любовнице, разбив маме сердце. Мама тянула меня одна всю жизнь, я не могу просто взять и отвернутся от неё. Я упёртая! Если я поставила перед собой цель, то буду к ней двигаться несмотря ни на что.

И вот сейчас я металась из одного столика к другому, затем на кухню, потом опять бежала в зал, разнося подносы с ужасно дорогими деликатесами их заказчикам.

Полностью растворившись в работе, я не заметила, как из тёмного угла за мной кто-то пристально наблюдает. Я направилась в сторону кухни, как меня вдруг схватили за локоть и толкнули в закоулок, прижав к стене…

— Рот ей закрой!

Я собралась закричать, но на мой рот обрушилась огромная лапища, пахнущая потом и табаком, сильно его сжав.

Даже, если я закричу, меня никто не услышит из-за мощных басов акустической системы, вперемешку с пьяным гулом толпы.

— Коли быстрей!