Его падший ангел - Аля Алая

Живу в моменте, так проще и приятнее всего. Слышу ветер и прикрываю глаза, представляю, как он путается в кронах деревьев. Вижу поток машин и растворяюсь в нем, рассматривая несущиеся на скорости цветовые пятна. Прикасаюсь к вещам, пытаясь запомнит, а потом воспроизвести в памяти их текстуры, такие разнообразные.

Увидеть Мирона – это было как нырнуть в прошлое, увидеть все наши странные отношения разом. Прожить ещё раз проклятые четыре года без него и представить, как это было бы с ним.

Боже, как он изменился. Стал больше, заматерел. Из парня превратился в настоящего мужчину.

Мирон всегда был хорош, девочки залипали, пытаясь привлечь его внимание. Только все оно незаслуженно доставалось мне. Такая бессмысленная трата его времени.

Он стал неспешнее, исчезла юношеская резкость и порывистость. Но ему идет. А еще ему дико идёт этот дорогой костюм и налет успешности, которые есть в состоявшихся, богатых и уверенных в себе людях.

Пропасть между нами всегда была огромной, но теперь стала ещё шире. Сука-судьба всегда дразнила меня, показывала, что в мире есть человек, идеально мне подходящий. Сталкивала нас и не раз. Я знала, рядом с ним буду безумно счастлива, стоит только протянуть руку. Но я любила Мирона и поэтому не поддаваться, боролась с его чувствами и своими, уничтожала любой намек на возможность быть вместе, была худшей в его глазах. И в этом состоял его шанс на счастливое будущее. Надеюсь, Мирон воспользовался им и не потратил эти четыре года впустую.

Сейчас, когда времени так мало, хочется прижаться к его груди и просто подышать, напитаться его запахом и энергетикой. Объяснить все и попросить прощения. Но это все блажь. Если уж играешь роль злодея, то будь им до конца.

Слушаю колкие реплики и даже не обижаюсь, не выслушиваюсь в смысл. Мне лишь приятно слышать его голос, глубокий, немного хрипловатый и сексуальный.

– У тебя дрожат руки, что с тобой?

Перевожу внимание на собственные сильно подрагивающие ладони. Я прекрасно знаю, что со мной, а вот ему лучше не знать. Не хочу увидеть жалость в этих живых зелёных глазах, как они потухнут. Как дрогнут губы и появится то самое чувство неловкость, когда люди не знают, куда себя деть и как на меня смотреть. Начинают что-то мямлить, извиняться, лезть в душу со своими вопросиками.

Можно просто сказать часть правды, неприглядную и уродливую. Она вызовет совсем другие эмоции, но пусть уж лучше они, чем желание пожалеть.

– Я наркоманка, – кладу дрожащие ладони на стол и прижимаю сильнее, чтобы унять тремор, – это синдром отмены, у меня ломка.

И все правда, ломка, отмена. А еще боль, о которой не стоит упоминать.

Мирон застывает и в его глазах разгорается костёр ярости.

Телефон на столе оживает и я смотрю на сообщение "1 минута,  парковка". Вот и все, пора уходить.

Вытаскиваю из кармана мятую купюру и бросаю на стол, за остывший, так и не выпитый кофе.

– Дилер приехал, дозу привез,  – поднимаюсь со своего места, стараясь не выдавать нахлынувшей волны слабости и расползающейся постепенно поверх нее боли, – мне пора, Мирон. Рада была увидеться.

Он сидит, даже не шелохнулся. Смотрит так пронзительно, что я не выдерживаю, отворачиваюсь спиной и поспешно ухожу из кафе. Нужно отпустить и забыть. Нам обоим.

Через пару нетвердых шагов мне преграждает путь двухместный оранжевый мерс. Слишком приметный и сияющий. И зачем дилеру такое палево, никогда не понимала. Зато перед Мироном за него не стыдно, красавчик.

Влад медленно выходит из машины и лезет обниматься. Стандартная часть ритуала. Я веду ладонью по его груди и незаметно кладу деньги в карман куртки. Он обнимает за талию и зарывается носом в мою шею, ладонь ползет ниже и пузырёк с капсулами уже у меня в кармане джинсов.

– Повезло тебе, пташка. Бабулька в доме престарелых окочурилась и медбрат скинул мне целый, даже не вскрытый пузырёк.

– Как мне везёт, – усмехаюсь парню, который не спешит выпускать меня из своих рук.

Сколько мы знакомы, столько и предлагает переспать. Я отказываю, но надежды он не теряет.

– Следующий могу сделать бесплатно.

– Ауч, – мои ладони скользят по его майке под курткой, – я обдумаю твои слова самым серьёзным образом.

– Обдумай, – он нагло проводит пальцем по моим губам, – я подожду.

– Хорошо, – хлопаю его ладонью по груди и отталкиваю. Больше я к нему не обращусь, этот пузырёк был последним, но ему не обязательно знать об этом прямо сейчас, – спасибо, Влад.

Он не задерживается, прыгает в тачку и с визгом уезжает. За что его люблю, так это за то, что все чётко и по делу, без лишних размазываний.

Знаю, что таблетки можно не покупать. Достаточно просто поехать в хоспис и мне дадут их бесплатно. Но больничная койка не для меня. Слишком много их было за последние годы.

Остаток хочется прожить на своих условиях.

Делаю пару шагов в сторону метро, но рука оказывается в стальном захвате и меня дергает обратно.

Оборачиваюсь.

Мирон.

Смотрит все так же не добро и с издевкой.

– И на это ты свою жизнь потратила? – слова вылетают из него с треском и надрывом, – на это?

– Господи, Мирон, – держусь уже из последних сил, боль постепенно затапливает все тело, – четыре года прошло, забудь.

Рву руку из сильного захвата, на ней точно будут синяки, но мне все равно, только бы скорее сбежать. Нет больше сил держаться рядом с Мироном. Не могу выносить его взгляд, полный осуждения и ненависти.

Бегу в метро, как в спасательное укрытие. Спускаюсь по ступенькам и оседаю на холодный пол по стенке.

К чему была эта встреча? Ещё одно насмешливая демонстрация того, чего у меня никогда не будет? Только вся душа в кровь.

Трясущимися руками вскрываю запечатанный пузырёк и глотаю сразу три капсулы. Нужна всего пара минут и мне полегчает. Препарат жутко дорогой, зато очень действенный и почти без побочек.

Зажимаю голову между коленями и глубоко дышу, постепенно приходя в себя.

Пора ехать домой.