Не люби меня - Ольга Джокер

Мать вышла замуж не так давно, чуть больше трёх месяцев назад. Продала всё, что имела: нашу квартиру в городе и собственный бизнес в виде магазина одежды крупных размеров. Он не был таким уж прибыльным, но покрывать аренду и жить не впроголодь вполне хватало.

После того как мы втроём переехали в забитую глушь, мать вдруг осознала, что копошиться в огороде и заниматься сельским хозяйством ей нравится куда больше. Я в это слабо верила и всегда дико раздражалась, когда мама начинала сравнивать нашу прошлую и нынешнюю жизнь и пыталась найти в последней большие и жирные плюсы. Как будто сама себя уговаривала.

— Сонечка, милая, — меняет тон мама. — Прошу тебя! Помоги! Освоишь программу минимум в виде чистки картошки и нарезки салатов и можешь быть свободна.

— Так уж и свободна? — недоверчиво хмурюсь.

Мать улыбается и берёт меня под руку, прекрасно зная, что я не терплю приказной тон и тут же смягчаюсь, стоит только ласково назвать меня по имени.

Шумно вздохнув, я направляюсь на кухню, немного прихрамывая и придерживаясь за стену. Порой мне хочется нахрен отрезать больную ногу. Лучше так, чем терпеть постоянные боли.

Справившись с поставленными задачами за час, я наконец опускаюсь на кровать и берусь за книгу. Открываю первую главу и погружаюсь в мир дарк-фэнтези. В коридоре слышится ругань и крики. Нет, ну сколько можно? Такое ощущение, что мы Папу Римского готовимся встречать! Готовка, уборка полным ходом. А это всего лишь проездом заедет Яр. Ярослав Жаров.

Когда произношу в голове его имя, то какого-то чёрта вспыхивают щёки. Плевать я на него хотела. Да, именно так. Пусть едет. Надеюсь, что надолго он здесь не задержится.

В начале восьмого вечера, когда за окнами начинает темнеть, а я вовлеченно листаю страницу за страницей, во дворе слышится какой-то шум. Вынырнув из жуткого и кровавого мира монстров, живущих на дне шотландского озера, я закрываю книгу и, найдя опору, поднимаюсь с постели. Скривив лицо от простреливающей боли в ноге, осторожно передвигаюсь к окну. Я одним глазком на него взгляну и вернусь в постель. Секундочку и всё…

Я замечаю, как Яр выходит из автомобиля. В лёгком свитере с закатанными рукавами и темно-синих джинсах. У него, как всегда, непослушно вьются волосы. Густые, жёсткие. Помню даже то, какие они на ощупь. Высокая фигура, широкие необъятные плечи и уверенность в каждом движении и жесте. Фыркнув, думаю о том, что он каким был, таким и остался. Ничего нового.

Ярослав вдруг оборачивается и устремляет взгляд чётко на моё окно. В грудную клетку будто со всей силы лупят мячом. Спирает дыхание, немеют конечности. И воздуха становится катастрофически мало, словно темный, зловещий и противный книжный монстр вошёл в мою комнату и высосал всё, чем можно дышать и за счёт чего существовать.

Резко задёрнув штору, я спешу, насколько это возможно, вернуться в постель. Накрываюсь одеялом с головой и почему-то дрожу.

Давай, Пряник, соберись.

Иди к чёрту, Жаров! Теннис — это не моё!

Из прихожей долетают громкие голоса и приветствия. Шаги, щелчок дверной ручки.

— Соня, выходи! — произносит Галя противным писклявым голосом.

— Не хочу!

Не хочу, чтобы он видел меня такой… Ни за что!

— Давай, подымайся! Папа сказал, что ты не спишь, он видел тебя в окне, поэтому не вздумай даже притворяться!

Между нами с Галей завязывается потасовка. Она резко срывает с меня одеяло и тянет за запястье. Я сопротивляюсь насколько могу. Будь я хотя бы такой же физически сильной, какой была до аварии, то непременно дала бы ей отпор! Но Галя побеждает и вытаскивает меня из комнаты. Я с трудом ступаю на ногу, прихрамываю и корчусь от убийственно-неприятных ощущений.

— Стой, дурочка! — прикрикиваю на сводную сестру, когда она тащит меня по коридору.

Резко выдергиваю руку, потому что стою рядом с гостиной. Потому что там сидит он. А я, должно быть, ужасно выгляжу!

Быстро поправив волосы и одёрнув короткое домашнее платье, как ни в чем не бывало прохожу в комнату, где уже все собрались за торжественным столом. Я чувствую обращенные на себя взгляды, но глаз не поднимаю. Щёки пылают, сердечный ритм зашкаливает. Мне стоит огромных усилий держать спину прямо и вести себя настолько невозмутимо, как будто я каждый день встречаюсь со своей первой детской любовью.

— Добрый вечер, — бормочу себе под нос, плюхнувшись на стул.

Нога ноет. Я изо всех сил старалась не хромать, пока шла к месту, но получалось, честно говоря, совершенно паршиво. Интересно, Яр заметил?

— Могла бы наряднее одеться, — шепчет мать, толкнув меня локтем под ребро.

— Могла бы не приглашать меня за стол. Всем было бы легче.

— Соня-я… Умоляю, заткнись!

Отчим спрашивает Ярослава, как ему новая дорога, ведущая к посёлку. Затем хвалится тем, что со своего кармана вложился в строительство. Эту историю я слышала миллион с хвостиком раз.

— Как нога, Соня? — внезапно спрашивает Жаров.

Я не сразу понимаю, что он обращается ко мне, а когда осознаю, то поднимаю глаза и жутко теряюсь. Наши взгляды встречаются. Ярослав смотрит на меня серьезно и хмуро. Не улыбается, не смеется. Я помню, что, когда он это делает, у него на щеках появляются обворожительные ямочки.

Разозлившись на себя за растерянность и молчание, мысленно навешиваю нелепой Соне пощёчин.

— Нога отлично, — отвечаю с заминкой.

— Ты проходишь реабилитацию? Занимаешься?

Чё-е-ерт! Ну нет! Зачем он задаёт эти дебильные вопросы? Просто зачем?

Наверное, потому что Жаров запомнил меня как чемпионку по теннису. И ему невдомёк, что моя жизнь теперь совсем не такая, какой была раньше. Она изменилась вовсе не в лучшую сторону.

— Нет, Яр, она не занимается, — вклинивается мама. — Мы же переехали. Здесь и близко нет реабилитационного центра, а возить Соню в город слишком далеко. Мы с мужем заняты хозяйством. Видел же, сколько у нас скотины и соток огорода?

Яр сцепляет челюсти с такой силой, что на них ходят желваки. Я зажмуриваюсь…