Маша и два медведя - Лора Вайс

Маша собралась с духом и отправилась на второй этаж.

— Можно? — постучалась в дверь.

Только ответа не последовала. В итоге рискнула все же зайти. Если спит, хорошо, а если нет, то и думать не хотелось. А Леша лежал поперек разложенного дивана, в ушах белели наушники. И, кажется, он дремал.

— Ты спишь? — подошла к дивану.

Продолжение от 17.02

Н-да, раны его выглядели как-то не очень. Обработать бы, наверняка болят. Маша нависла над Лешей, чтобы посмотреть, не попала ли грязь в порезы. Вдруг он открыл глаза, а через секунду Маша уже лежала на диване, тогда как медведь был над ней.

— Зачем приперлась? — и посмотрел таким взглядом, от которого захотелось сейчас же уменьшиться до размеров таракана.

— Чтобы узнать, как себя чувствуешь, — пробормотала чуть слышно.

— Живой, — притом закинул ей руки за голову, вдавил в диван.

— Я могу обработать порезы…

А Леша не сводил глаз с ее лица, вскоре Маша бедром ощутила его вторую руку. Ну вот, снова сердце зашлось, снова тело начало подводить. Почему он так смотрит? Чего в этом взгляде больше? Ненависти? Желания? Обиды? Или там все вместе?

— Леш, — но он не дал договорить, накрыл ее губы своими.

Маша попыталась было дернуться, только он рыкнул на нее. В прямом смысле слова рыкнул! Ладонь тем временем поднялась к груди, Леша зацепил футболку когтем и разрезал ровно посередине.

— У меня больше нет одежды, — простонала ему в губы.

— Завтра купим новую, — и углубил поцелуй, проник в рот языком.

Леша коснулся ее груди, зажал сосок между пальцами и слегка потянул, отчего Маша выгнулась ему навстречу. А целовать не переставал. И в поцелуе его чувствовалась злость. Леша действительно злился и на себя, и на нее. На себя за то, что не может остановиться, что, по сути, влез в их с Сашкой идиллию, на нее за недавнее поведение.

— Отпусти, — Маша закрыла глаза, снова окунулась в бездну, и сейчас до дрожи хотелось дотронуться до него, обнять.

Тогда он отпустил ее руки, и те немедля легли ему на плечи, потом спустились ниже, к пояснице. Как это все неправильно, как некрасиво. И как она теперь будет смотреть в глаза Саше? Леша совсем не ее типаж, он грубый, дерзкий и еще не пережил до конца развод. С таким просто нельзя связываться, нельзя. Но дьявол ее задери, почему же так хорошо с ним? Почему в голове крутится одно единственное желание, чтобы он запустил руку ей в джинсы.

Леша от губ перешел к шее, потом к ключицам и вот, добрался до груди, начал играть с сосками. То прикусывал, то облизывал. А ладонь положил на низ живота и пальцы уже забрались под пояс джинсов. Это уже безумие! Если дотронется до нее там… нет, нет… нельзя. И Маша, едва справившись с собой, накрыла его руку своей.

— Остановись, — произнесла сквозь частое дыхание. — Пожалуйста.

— Но ты ведь сама хочешь, — вернулся к губам. Вдруг резко запустил руку ей в трусики, проник в складки, но остановился у самого входа. — Ты уже мокрая. Как и там, в лесу.

— Ты сам сказал, это всего лишь влечение. Ничего больше.

А Леша вытащил руку и пальцами, кои были все в смазке, провел по губам Маши, потом снова поцеловал, попробовал ее на вкус.

— Нет, — уперлась ему в плечи, начала отпихивать от себя, — перестань. Пусти!

— Маш, — глаза медведя воссияли оранжевым, зверь не хотел отпускать. Не тогда, когда попробовал ее, когда принял запах и вкус этой самки.

— Пожалуйста! — уже вскрикнула. — Или ты собрался меня силой взять? — а ее глаза в свою очередь заблестели от слез.

Тогда он пришел в себя и сразу отпустил.

— Дура что ли? — снова оскорбился такому позорному выводу.

— Вот видишь, опять я дура, — и до того обидно стало. Значит, как в трусы лезть, так Маша, а как отказывают, сразу дура.

— А как по-другому? Ты сама ко мне завалилась, сама тут чуть ли не лужей растеклась.

— Смотрю, ты действительно отлично себя чувствуешь. Желание хамить и унижать вернулось, — вскочила с дивана. — Я пришла к тебе, чтобы предложить помощь.

— Помощница, блин, — и уставился в окно. — Шла бы ты отсюда.

— Теперь-то ясно, почему остался один. Для тебя женщины ничто. Только на потрахаться. Чихать ты хотел на чувства других.

— Вали.

— Какое же ты ничтожество.

И покинула спальню.

Проблема еще в том, если возвращаться домой, без помощи этого придурка не обойтись. Саша вряд ли сможет проводить, еще неизвестно, в каком состоянии вернется после всего случившегося. Нельзя здесь оставаться. Да и вообще, если посмотреть на ситуацию со стороны, то одна девушка в компании двух парней, не дело это. А если в обоих в одно время заговорят инстинкты? Что тогда? Групповое изнасилование? А потом групповое самобичевание? Н-да, хреновая перспектива. И Саша… где он? Поскорей бы вернулся. Какой же дурдом!