Принуждение - Каролина Дэй

— Доедешь сама? Уверена? — интересуется Эндрю, когда мы выходим из главного корпуса.

— Не знаю, — переминаюсь с ноги на ногу. Курить ужасно хочется. Год назад обязательно бы купила сигаретку и выкурила бы, глядя в окно и думая о бренности жизни. Но не сейчас. Не время. Даже если недавно меня знобило от эмоций и от осознания, что мой незнакомец настолько близко. — Может, поедешь со мной?

— О, нет! Без меня как-нибудь.

Что и следовало ожидать. К Адаму он ни ногой, а одной в метро ехать страшно. Тем более к брату в период после операции. Он стал более проницательным, скрыть от него проблемы и волнение невозможно. А я и так в раздрае, не знаю, что думать о новом преподавателе и как не реагировать на других прохожих.

Складывается ощущение, что он догонит меня посреди улицы и выкрикнет то же, что и папа во сне.

Шлюха…

— Ты звони, если что. Могу встретить и…

— Не стоит. Сама справлюсь.

Вообще я бы не отказалась от помощи друга, но в глубине души понимаю, что всю обратную дорогу буду слушать лекцию о том, что я зря во все это ввязалась, что зря решилась помочь брату, и он этого совсем не достоин. Хватит с меня стресса за день. Хватит.

Но стресс решает иначе…

Знакомые стены не кажутся такими безопасными, как раньше, медперсонал здоровается на ходу, как с хорошо знакомым человеком. Но я всего этого не замечаю. Не слышу. Не обращаю внимания. Рассеяность давит на меня, а в голове крутится одна и та же мысль.

Мне конец.

— Привет, систер, — радостно восклицает Адам. Даже улыбается, глядя на меня мутно-голубыми глазами. Практически бесцветными. Вроде бы привыкла к этому оттенку, но сейчас почему-то смотрю на него иначе.

— И тебе привет, — сажусь на кушетку рядом с братом и обнимаю его за плечи. На сей раз он не обтыкан иголками. — Как себя чувствуешь?

— Хреново. Домой хочу, в свою комнату. Надеюсь, ты не выбросила мою коллекцию роботов.

Моментально замолкаю. Цепенею. Ведь я не говорила, что продала дом, не рассказывала, что избавилась от него в первый же день, когда доктор Коннор назвал сумму за лечение. Наша страховка ее не покрыла, а вот стоимость дома — в самый раз. Не сказала, что живу в общежитии при университете, не вспоминала больше прошлое. Молчала, сколько могла, чтобы не расстраивать. Но…

— Нет, — растягиваю губы в улыбке. — Они у меня в комнате стоят, на комоде.

И я не вру. Правда не в доме, а в общежитии, на самом видном месте. Многие спрашивали, что это за чудо техники, но никто не смел их трогать руками, иначе сумасшедшая Браун начинала кричать.

— Это хорошо. Вот вернусь домой после курса, и заживем счастливо. Я восстановлюсь в университете, работу найду. Я уже все продумал, — с энтузиазмом рассказывает брат.

— И что ты придумал?

— Я открою собственный благотворительный фонд. Буду собирать деньги на поддержку людей с онкологическими заболеваниями, создам центр поддержки наркозависимых. Нет, еще лучше! Группу анонимных наркоманов…

Слушаю брата в полуха. Нет, не потому что мне не интересно, а потому что чувствую вину. Свою вину. Ведь если бы я не замкнулась в себе и не пыталась бы заработать последние деньги на нашу кормешку, то заметила бы изменения у Адама. Заметила бы вовремя болезнь.

— Можно комнату для гостей переделать в мой офис. Знаешь, как классно будет? Мы горы перевернем, в университете поднимем этот вопрос. Если я встану во главе и покажу на своем примере, что их ждет, то мы сможем спасти…

— Я продала дом, — выпаливаю прежде, чем брат закончил свою речь.