Сестра моей невесты - Надежда Мельникова

Арсений

Выхожу на улицу, не застегнув пальто. Ветер холодный, но алкоголь и адреналин горячит кровь. Одна часть меня, более разумная, желает, чтобы Василисы на улице уже не оказалось. Но другая, подбадриваемая коньяком и странной тягой к этой женщине, ищет ее среди редких прохожих. Взгляд почти сразу натыкается на тонкую фигурку у дороги с развивающимися темными волосами. Она голосует, пытаясь поймать машину. Гениально. Василиса собралась сесть в незнакомую тачку в двенадцать часов ночи? Возле сестры моей невесты останавливается машина, из окон которой выглядывают сразу три противные рожи.

Я ускоряю шаг, и когда для нее уже распахивается задняя дверца, дергаю за руку на себя, крепко сжимая в объятьях.

— Совсем с ума сошла? — я вдавливаю ее в свое тело так крепко, будто имею на это право.

Василиса тоже нараспашку. Она явно шокирована моим появлением, по всему видно, что она в смятении. А я слишком пьян, чтобы отдавать себе отчет в том, что делаю. Но не настолько не в своем уме, чтобы не понимать, что творю. Я все прекрасно осознаю, хотя алкоголь, безусловно, лишает меня тормозов.

— Арсений, что вы делаете? Отпустите меня.

— Ты собиралась сесть в тачку к этим мудакам? — я наклоняюсь к ней, шепчу прямо в лицо, будто по-другому она не поймет. — Ты представляешь, что бы они с тобой сделали, глупая женщина?

— Отпусти меня. Что ты такое творишь?

Наши тела плотно прижаты друг к другу, я сильнее, поэтому высвобождаю одну руку и поднимаю вверх по ее телу. Лучше бы она застегнула куртку, тогда я не смог так просто добраться да ее груди.

— Что ты со мной творишь? Ты невыносимая, лезешь на рожон, споришь, сопротивляешься, перечишь. Вся ты сплошной вызов… Провоцируешь меня!!!

Я хотел ее грудь с первой минуты, поэтому сейчас с болезненным удовольствием сжимаю мягкое полушарие, нащупывая твердый, как камушек сосок. Поролона нет. Если под платьем и есть лифчик, то он очень тоненький, шелковый. Я кружу пальцами, щиплю, глажу, мну, массирую. Меня сводит с ума то, что я делаю.

— Нет! Придурок, отпусти, — вскрикивает Василиса, пытается оттолкнуть, вытянуть руки, но я слишком часто тягаю штангу в спортзале, что бы эта хрупкая женщина смогла вырваться из моих тисков.

— Я не хочу тебя знать, не могу тебя видеть, но все время жду, когда ты придешь на эти чертовы праздники, чтобы начать с тобой пререкаться. И это самое лучшее, что происходит со мной в последнее время. И я готов тебя удавить за это.

Василиса смотрит мне в глаза, ее собственные становятся просто огромными. Она вертит головой, не хочет слушать то, что я говорю, крутится, словно маленькая змейка. Но мне не хочется ее держать, мне нужно ласкать обе груди сразу, и я совершаю ошибку. На секунду отпускаю руки и получаю по лицу. Удар довольно сильный, звон в ушах тоже. И потирая щеку, я смеюсь. Заслужил. Никто не спорит.

Василиса толкает меня и бежит к подъезду, я медленно иду за ней. Не стоило лезть в их с Виталием отношения, не нужно было пить самому и поить коньяком ее. Возле подъезда я слышу шум и легкий визг, ускоряю шаг, распахивая металлическую дверь, к счастью домофон сломался, и дверь без труда поддается.

Василиса сидит на ступенях с ободранной коленкой, разглядывает порванные колготки. Она так спешила от меня убежать, что споткнулась.

— Возвращайся в квартиру! — шипит она, отползая.

А я сажусь возле нее на корточки, хлопая себя по карманам. Неделю назад у меня никак не заживал порезанный палец, и я таскал с собой пластыри. Точно. Так и есть, во внутреннем кармане пальто я обнаруживаю парочку бактерицидных. Поднимаю на нее глаза, она смотрит на меня, но, когда взгляды встречаются, резко отворачивается, встает, отходит к стене. Странное дело, я не могу спокойно реагировать, когда ей больно. Хочу помочь, спасти, отгородить. Все еще на корточках, я по-детски дую на ранку.

— Убирайся! Проваливай, мерзкий тип.

Я улыбаюсь и, слегка отодвинув капрон, клею два пластыря, крест-накрест, продолжая дуть. Она жмется к стене, когда я провожу руками по круглой коленке. Спускаюсь ниже, начиная гладить стройные ножки. Массирую икры, сразу обе, пропускаю больное колено и глажу бедра, медленно поднимаясь снизу-вверх.

— Не трогай, мне противно, — отодвигается Василиса, но не плачет и не кричит, ползет по стене в самый угол, загоняя себя в ловушку, часто и громко дышит.