Сестра моей невесты - Надежда Мельникова

Арсений

— У меня все в порядке, просто хотела поговорить с сестрой.

Выглядит она так, будто плакала: нос красный, косметика слегка размазана и волосы в беспорядке.

— Ага, поверил. Чаю мне налей, замерз.

— Тут тебе не чайная, — вздёргивает она подбородок, но на кухню идет, и слова звучат как-то не уверено.

По всему видно, что она не в порядке. И мне почему-то это не нравится. А ведь спать собирался, устал, как собака, и откуда только силы взялись.

Без приглашения следую за ней. Квартира мне симпатична, все довольно уютно, чисто и пахнет приятно, усаживаюсь за кухонный стол и переплетаю пальцы рук. Наблюдаю за женщиной, которую не узнаю. Обычно гордая и независимая, она выглядит испуганной. Плечи опущены, обнимает себя руками, поджигая огонь на плите. Вздрагивает, с опаской оборачиваясь, когда на телефон, лежащий на столе, приходит сообщение.

— Почему у тебя мобильник Анфисы?

Мне не нравится, когда она такая, мне хочется подойти и встряхнуть ее хорошенько.

— Потому что она его забыла, ускакав на дискотеку.

— А ты почему с ней не пошел? — поворачивается ко мне Василиса.

— Устал потому что.

Наши глаза встречаются. Ее такие тусклые и потухшие, что у меня возникает дикое желание обнять ее.

— А сюда ехать не устал?

Я не отвечаю, ну как мне сказать, что когда я услышал, что у нее что-то случилось, готов был бежать сюда без тачки. Такая вот странная реакция, а ведь официально мы враги.

— Что случилось? Василиса, — встаю и подхожу к ней сзади, — скажи мне правду или я посажу тебя на шкаф. Слезть оттуда без чужой помощи сложно. А сидеть там неудобно, шея млеет, согнувшись в три погибели.

Она дрожит, поворачивается, защищаясь чашкой наполненной горячим чаем. Смотрит на меня своими огромными глазами и не дышит, боится, что наброшусь. Да нет, я расстроенных женщин не насилую.

— У меня украли сумку, — шмыгает она носом.

Аккуратно забираю чашку и ставлю на стол, заглядываю ей в лицо, придерживая за плечи.

— Дальше. Заявление написала?

— Там все, документы, карты, деньги. С работы важные документы. Написала, только кто будет этим заниматься?

— Ты так расстроилась из-за сумки?

Она опускает глаза и смотрит куда-то в мою ключицу. Выворачивается из рук и идет к столу. Показывает мне мобильник.

— Я боюсь.

На телефон Василисы приходят сообщения с угрозами с незнакомого номера. Ее просят сообщить пин-коды карт, иначе ей плеснут кислотой в лицо или пырнут ножом в переулке.

— Т-а-а-ак, — усаживаю ее на стул, а сам лезу в карман. — Я разберусь.

Набираю несколько цифр и громко выдыхаю.

— Петрович, доброй ночи. Как здоровье? На службе, — смеюсь. — Отлично. Это просто отлично. У меня возникла проблема, нет, не в казино. Личного характера.

Вкратце обрисовываю ситуацию, параллельно попивая чай, когда замначальника ГУ МВД просит нас подъехать, вместе с телефоном, на который приходят угрозы. Допиваю свой напиток и иду в коридор. Василиса следует за мной. Натянув пальто, молча помогаю ей надеть куртку, она наклоняется, застегивает ботинок. Со вторым у нее случаются сложности. И устав ждать, я присаживаюсь на корточки, и, упаковав ее ножку, аккуратно поправляю джинсы, чтобы застегнуть молнию. Случайно подняв глаза на Василису, замечаю, что она не дышит, наблюдая за мной. Что я такого сделал? Просто помог.

До участка мы едем молча. Она смотрит вдаль темноты ночи, а я смотрю на нее.

В кабинете, увешанном гербами и портретами президента, Василиса несколько раз подряд рассказывает одно и то же под запись, потом заполняет множество бумажек, подписывает протоколы. А я зеваю, ощущая легкий прилив усталости. Ребята Петровича моментально приступают к работе, конфискуя аппарат сестры моей невесты. Я обещаю Петровичу лучший стол в казино на этих выходных и даже фишки от заведения, а он смеется, дружески хлопая меня по плечу.

— Найдем мы их быстро, Арсений, не волнуйся, — провожает нас по коридору с решетками. — Дебилы какие-то или наркоманы. Так номер светить, с которого угрозы шлют.

— Постарайтесь и документы найти.

— Да, как миленькие все расскажут.

Я усмехаюсь, открывая дверь для Василисы. Не проронив не единого слова, она садится в мою машину.

— Спасибо тебе, — говорит сестра моей невесты, когда я притормаживаю возле ее подъезда.

Она расстёгивает ремень безопасности.

— Да не за что, — хлопаю по рулю и смотрю ей в глаза.

Выглядеть она стала лучше, повеселела вроде бы, отчего-то мне это приятно.

— Я просто не знала, что делать. Я испугалась и запаниковала, — я вижу, как по щеке течет слеза.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ну-ну, — отстегиваю я свой ремень и тянусь к ней, вытирая влагу с щеки. — Василиса Ядовитая оказывается живая, ничего себе. Я думал, она ничего не боится. Остра на язык, смелая, интересная, красивая…

Она смеется, а я обнимаю ее, хлопая по спине, совершенно по-дружески, как человек, который помог своей будущей родственнице. Ничего такого, если бы не жар, который моментально растекается по моему телу, когда я чувствую ее щеку, прикоснувшуюся к моей щеке. Надо отстраниться, сесть за руль и уехать. Но я отодвигаюсь слишком медленно. Моя борода касается ее гладкой кожи. Я снова вытираю щеку. А Вася не двигается. Я буквально слышу, как быстро колотится ее сердце. Оттолкни меня, отпихни, пошли к черту, только не дыши так громко и не смотри на меня своими огромными красивыми глазами. Палец непроизвольно скользит к ее нижней губе, она все еще очень близко. Нельзя нам так.

И какая-то сила толкает меня. Я опускаюсь и начинаю целовать ее. Касаюсь губами ее губ, сразу глубоко и настойчиво, лаская ее язык, пробуя на ощупь. Этот поцелуй совсем другой, он неспешный, он не ворованный.