Ты будешь умолять - Лиза Бетт

Мужчин я нахожу в кабинете, они обсуждают детали сделки и в тот момент, когда я вхожу, замолкают.

— Виктор Петрович, на пару слов, — стараюсь держать себя в руках, хотя тремор нетерпения уже отдается внутри адреналином.

Отец Ангелины отрывается от контракта и вскидывает на меня вопросительный взгляд, но тут из-за стола поднимается мой отец и бросив короткое: «Распоряжусь насчет ужина», выходит из кабинета, оставляя меня наедине с тестем.

— Документы подписаны, вы муж и жена, — будто оправдываясь начинает он. В голове эта странная реакция отдается тревожным сигналом, но я гашу его и подхожу к столу.

— Вы ее ударили… — опускаю ладони на столешницу и смотрю на мразь, которая отводит взгляд и с надеждой косится на дверь.

— Она…она заслужила это. И я её отец, — он оживляется, будто найдя уважительную причину. — Это обычный процесс воспитания.

Пожимает плечами, словно ничего страшного не произошло, но тушуется под моим прямым немигающим взглядом и пытаясь избежать давления встает и отходит на пару метров, теребя узел галстука.

— Поднять руку на девушку, — медленно отталкиваюсь от стола и подхожу к мудаку с удовлетворением отмечая, что тот еще больше занервничал. — Может только трус и последняя мразь, да Витя?

Тот вздрагивает, когда я подшагиваю ближе ударяя его плечом. Отступает, я снова толкаю, пока он не упирается в стену спиной. Испуганный взгляд мечется по кабинету и замирает на моем лице, когда я начинаю говорить.

— Мне обещали нетронутую невесту, — медленно чеканю, но этот мудила снова тянется к узлу галстука, и я психую и хватаю его за грудки, вжимая в стену. — Но девчонка в синяках. Какого хуя, Витя? Какого хуя?

— Он-на, я… — Хватает ртом воздух, когда усиливаю нажим на горле. — Это просто пощечина, в остальном она в порядке, как и обещал: невинна и здорова.

— Невинна… — веду подбородком в сторону мысленно усмехаясь.

— Да, да! Это точно, я все устрои…то есть следил, чтобы она…, чтобы ее никто…

Разжимаю руки и отец Ангелины начинает жадно глотать воздух, согнувшись пополам. Отступаю, безотчетно хмурясь.

— Извинишься перед ней, когда я позволю вам встретиться, — отдаю приказ и урод торопливо кивает продолжая стоять в полусогнутом, опираясь на колени руками. — Загладишь вину, и если мне покажется, что ты не достаточно старался…

— Я понял. Понял.

Дверь открывается и в кабинет входит отец. При виде помятого мудака он бросает короткий укоризненный взгляд на меня, но я отвечаю пристальным я тяжелым. Он вздыхает.

— Мы закончили, — киваю ему и обернувшись к отцу Ангелины угрожающе щурюсь. — Всего доброго Виктор Петрович.

Выхожу из кабинета, в котором царит гробовое молчание, и иду по коридору к лестнице, но тяжесть внутри не отпускает.

Надо было ему въебать.

Но партнеров по проекту не принято пиздить. Даже если они и добились сотрудничества приложив к сделке хорошенькую кошечку. На кону миллиарды, и я делаю глубокий вдох, но это не помогает. Желание вмазать по этой мерзкой роже не проходит.

Невинна, значит.

Интересно, что папаша Ангелины врал мне в лицо даже не краснея.

Хоть бы постеснялся, зная что дочь накануне переспала с мужиком. Или он думал, что все срастется обратно?

Долбоеб.

Телефон в кармане звонит, и я поднимаю трубку, предвкушая интересный разговор. Но меня ждет облом.

— Ну что, выяснил, кто заказал?

— Пока нет, — на том конце провода долбит музыка, но звуки затихают, когда Рус выходит на улицу. — Есть предположения, но лучше удостовериться.

Киваю, безотчетно касаясь бока, порез на котором еще не до конца затянулся.

— Но зато есть хорошая новость, — Рустам шумно вдыхает, видимо делает глубокую затяжку. — Нашел тех пидоров, которые собирались помять девочку. Что с ними делать?

— Вези на адрес, я подскочу позже. Придержи их там до приезда.

— Сделаю…

Рус отключается, а я убираю телефон в карман, поднимаясь по лестнице на второй этаж.

Надо отложить дела, ведь я только что женился на строптивом Ангеле. И пришло время для брачной ночи.