Безжалостный принц - Софи Ларк

Несмотря на то, что я ненавижу каждого из них, я не могу удержаться от смеха над ее заразительной энергией. Она такая милая со своими большими карими глазами и розовыми щеками.

— Почему бы тебе тоже не примерить что-нибудь? — спрашиваю я ее.

— О, нет, — она качает головой, краснея достаточно сильно, чтобы скрыть свои веснушки. — Я не могу этого сделать.

— Почему нет? Их тут миллион. Все пройдет намного быстрее, если ты мне поможешь.

— Ну…

Я вижу, что она умирает от желания это сделать. Я сую ей в руки одно из самых пышных платьев.

— Давай, давай посмотрим.

Несса идет переодеваться. Смиренно вздыхая, я натягиваю платье номер шестьдесят семь. Оно весит около ста фунтов и имеет шлейф длиннее, чем у принцессы Дианы.

Несса выходит, похожая на танцовщицу, какой она и является, ее тонкая шея поднимается из лифа платья, юбка пышная, как пачка.

— Что ты думаешь? — спрашивает она, кружась на возвышении. Теперь она похожа на одну из тех балерин из музыкальной шкатулки.

— Я думаю, что это ты должна выйти замуж, — говорю я ей. — Это подходит тебе гораздо больше.

Я протягиваю руки, чтобы мы могли потанцевать вместе. Наши юбки такие огромные, что нам приходится сильно наклоняться, чтобы хотя бы дотянуться друг до друга. Несса падает с возвышения, приземляясь целой и невредимой в массивной складке собственной юбки. Мы обе разражаемся смехом.

Риона наблюдает за нами без улыбки.

— Поторопись, — огрызается она. — У меня нет времени тратить на это весь день.

— Тогда просто выбери сама, — рявкаю я ей в ответ. — Мне плевать, какое платье я надену.

— Это твое свадебное платье, — говорит Имоджен своим спокойным, культурным голосом. — Оно должно заявлять о тебе. Оно должно найти отклик. Тогда когда-нибудь ты сможешь передать это своей собственной дочери.

Мой желудок сжимается. Она говорит о какой-то вымышленной дочери, которую я должна родить от Каллума Гриффина. От одной мысли о том, что я буду ходить беременной его ребенком, мне хочется сорвать с себя эту юбку и выбежать из магазина. Это место набито таким количеством белоснежного тюля, бисера, блесток и кружев, что я едва могу дышать.

— Мне действительно все равно, — говорю я Имоджен. — Я не настолько увлекаюсь платьями. Или одеждой в целом.

— Это очевидно, — едко говорит Риона.

— Да, — огрызаюсь я, — я не одеваюсь как корпоративная барби. Кстати, как у тебя это получается? Твой отец разрешает тебе делать записи на его совещаниях, или ты просто стоишь там и выглядишь красиво?

Лицо Рионы становится таким же красным, как и ее волосы. Имоджен прерывает ее, прежде чем Риона успевает возразить.

— Может быть, тебе понравится что-нибудь попроще, Аида.

Имоджен делает знак служащему, запрашивая несколько платьев по номеру и имени дизайнера. Очевидно, она провела свое исследование перед тем, как прийти. Мне все равно, что она выбрала. Я просто хочу, чтобы это закончилось. Я никогда в жизни не застегивала так много молний.

Я не знаю, что случилось с платьем моей матери. Но я знаю, как оно выглядело — у меня есть ее фотография в день свадьбы. Она сидит в гондоле в Венеции, прямо на носу лодки, длинный кружевной шлейф тянется, почти касаясь бледно-зеленой воды. Она смотрит прямо в камеру, надменная и элегантная.

На самом деле, одно из платьев, выбранных Имоджен, немного похоже на платье моей матери, рукава-каплеты, ниспадающие с плеч. Приталенный лиф с вырезом в форме сердца. Старомодное кружево, но без пышности. Только плавные, простые линии.

— Мне нравится это, — говорю я нерешительно.

— Да, — соглашается Имоджен. — Тебе идет этот белый цвет.

— Ты выглядишь ПОТРЯСАЮЩЕ, — говорит Несса.

Даже Риона не может сказать ничего пренебрежительного. Она просто вздергивает подбородок и кивает.

— Тогда давай закругляться, — говорю я.

Служащий берет платье, беспокоясь о том, что у нас нет времени переделать его до свадьбы.

— Оно отлично сидит, — уверяю я ее.

— Да, но если бы вы немного подшили его в области бюста…

— Мне все равно, — говорю я, пихая его ей в руки. — Оно достаточно хорошее.

— Я наняла девушек, чтобы они сделали тебе прическу и макияж утром в день свадьбы, — говорит мне Имоджен.

Это звучит гораздо более суетливо, чем необходимо, но я заставляю себя улыбнуться и кивнуть. Из-за этого не стоит ссориться, потом будет много поводов для ссор.

— Каллум также забронировал для тебя спа за день до свадьбы, — говорит Имоджен.

— В этом нет необходимости, — говорю я ей.

— Конечно, это необходимо! Тебе захочется расслабиться и побаловать себя.

Я не люблю расслабляться или баловать себя.

Я уверена, что именно так Имоджен Гриффин добивается своего — говорит вам, как все будет, легким тоном и с вежливой улыбкой на лице. Оказывать какое-либо сопротивление было бы верхом неприличия, поэтому вы пристыженно соглашаетесь.

— Я занята, — говорю я ей.

— Он уже забронирован, — говорит Имоджен. — Я пришлю машину в девять, чтобы забрать тебя.

Я собираюсь сказать, что меня там не будет, но заставляю себя сделать глубокий вдох и подавить инстинктивное бунтарство. Это просто спа день. Они пытаются быть милыми, в своей нахальной, чопорной манере.

— Спасибо, — говорю я сквозь стиснутые зубы.

Имоджен натянуто улыбается мне.

— Ты будешь идеальной невестой, — говорит она.

Это больше похоже на угрозу, чем на комплимент.

Каждый день пролетает быстрее, чем предыдущий. Когда до свадьбы оставалось две недели, казалось, что это целая жизнь. Как будто в промежутке могло произойти все, что угодно, чтобы отменить все это.

Но теперь до свадьбы осталось всего три дня. Потом два. И наконец, это произойдет завтра, и я жду у своего дома, когда за мной заедет дурацкая машина Имоджен, чтобы отвезти меня на какой-то спа день, которого я не хочу и в котором не нуждаюсь.

Я знаю, что они хотят прощупать меня, отшелушить и стереть все мои неровности, сделав из меня гладкую, мягкую маленькую женушку для отпрыска их семьи. Великий Каллум Гриффин. Он их Кеннеди, а я должна быть их Джеки Кеннеди.

Я бы предпочла быть Ли Харви Освальдом.

Тем не менее, я подавляю все свое раздражение и позволяю водителю отвезти меня в шикарный спа салон на Уолтон-стрит.

Для начала все не так уж плохо. Каллум действительно заказал все необходимое. Косметологи смачивают мои ступни и красят ногти на руках и ногах. Меня усадили в огромную грязевую ванну с совершенно другим видом грязи, размазанному по всему моему лицу. Затем они наносят на мои волосы какое-то кондиционирующее обертывание, и после того, как все это успевает впитаться, они смывают его, а затем смазывают меня маслом, как индейку на День благодарения. Они покрывают меня горячими камнями, затем снова снимают их и начинают растирать и проминать каждый сантиметр моего тела.