Враг моего мужа - Лина Манило

Я не хочу больше никому верить, не могу доверять. Артур отличный парень и совершенно невероятный любовник — человек, рядом с которым мне снова захотелось жить. Получилось освободиться. Взлететь. И я унесла эти ощущения с собой, чтобы были силы двигаться дальше, поверить в себя и избавиться наконец-то от гнёта прошлого, что давит на плечи.

Я ведь использовала Артура, пусть и к обоюдной выгоде. Использовала, чтобы отомстить Коле, а секс… это просто секс.

Да-да, только физиология и ничего больше. Я ведь взрослая свободная женщина, которая никому ничего не должна, имею право на всё, что угодно.

Прижимаю к груди пакет, иду вперёд, но за спиной нет шагов. Или я их не слышу? Не знаю, ничего не понимаю. Зачем-то на выходе любезно прощаюсь с выпивохами, они удивлённо кивают, но я уже толкаю дверь. Дурацкие колокольчики действуют на нервы. Вздрагиваю, когда кожи касается прохладный вечерний воздух ещё совсем недавно раскалённый от дневной жары. По телу носятся тысячи крошечных мурашек, и я прекрасно знаю, что это вовсе не из-за ветра.

Кого я обманываю вообще?

Я прикрываю глаза, а прохладное молоко в пакете остужает ладонь. Мне важно переключиться на такие простые и понятные вещи, тактильные ощущения, запахи, звуки, чтобы не допускать в себя глупую надежду.

Мы странно встретились и странно разойдёмся.

Господи, вот же заело, никак избавиться не могу от романса приставучего.

Открываю глаза, поворачиваю голову вправо, а Крымский рядом. Стоит, смотрит куда-то вдаль, будто бы меня вовсе нет здесь.

— Зачем ты убежала?

— Чтобы тебе было проще, — пожимаю плечами, потому что не вижу смысла врать и выдумывать то, чего нет. Не хочу играть никакие роли, строить из себя оскорблённое достоинство или наивную дурочку. Я такая, какая есть — сложная, глупая, сломанная и несломленная.

— Ты решила что-то за меня? — хмыкает и бросает на меня мимолётный взгляд.

— Это ты всё решил за всех. Одна ночь, Артур. Всего одна ночь, — повожу плечом, убираю упавшую на лицо прядь, встряхиваю головой. — Извини, мне пора.

— Уверена? — усмешка, в которой не хватает тепла.

— Это единственное, в чём я действительно уверена. Меня ждут, прости.

Но Крымский не даёт сделать и шага: оказывается напротив, сокращает расстояние между нами до бескислородного вакуума, и мне приходится опустить пакет, чтобы Артур своей мощной грудью, затянутой в чёрный хлопок и кожу, не смял мои покупки. Иначе придётся собирать будущий омлет с асфальта.

— Да, я думал, мне будет достаточно одной ночи. И да, я хотел уйти первым. Ну, ты же просто женщина… всего лишь женщина, по которой я не должен сходить с ума.

— Ты до отвращения честный. Тебе говорили об этом?

— Нет, Злата, я много врал в этой жизни. Но тебе не хочу. В этом нет смысла.

— Но и от правды твоей тошнит.

— Почему же? — удивляется и красиво заламывает пшеничного оттенка бровь. Протягивает руку, в щепоть собирает мои пряди и растирает их меж пальцами. А после наклоняется низко и втягивает воздух рядом с шеей. Как тогда, в первый день становится всеми повадками на зверя похожий. А у меня голова кругом.

— Ты зачем приехал? — я не спрашиваю, как он меня нашёл — это пустое. Просто я не думала, что он вообще этого захочет. Напрягаться, ворошить связи, приезжать. Самому, в конце концов, а не прислать кого-то, чтобы меня, дурочку, снова в машину запихнули да на очередную базу отволокли.

Чёрт, он же один тут. Стоит напротив, нюхает меня, дышит тяжело и прерывисто, рвано, а у меня ощущение липкой паутины на коже, а я бабочка с поломанными крыльями. И сопротивляться бесполезно, когда такой пожар в крови, и не противиться кажется невозможным.

Я действительно сумасшедшая, если так отчаянно хочу его тепла. И сильных рук, и мощного тела, и его всего. Господи, во что я вляпалась?

— Просто ответь: зачем ты на самом деле приехал?

— За тобой, — повторяет тихо на ухо уже сказанное недавно в магазине, а я сглатываю.

— Я это слышала… но зачем тебе это?

— Мне оказалось тебя дико мало, веришь? Всё тело ломит, словно меня под каток положили и давят, давят.

— Выпей парацетамол.

— Мне даже виски не помогает, — короткий резкий смешок и тяжёлый вдох, от которого волоски на моём теле становятся похожими на крошечные антенны. — Мать его, как же я хочу тебя… невыносимо.

Крымский касается губами выемки между шеей и плечом, и я жмурюсь от того, насколько острым ощущается поцелуй. Как укол адреналина прямо в сердце.

— Сбежала, стерва… погубить меня решила?

Артур оставляет влажную дорожку из поцелуев, но не пытается прикоснуться ко мне. Кажется, кто-то смотрит на нас, а я в любой момент могу сделать шаг назад, но…

— Злата, соври, что не хочешь меня. Соври, что не рада меня видеть, что тебе не нравятся мои поцелуи, — то ли шепчет на ухо, то ли рычит, а я сглатываю твёрдый комок в горле. Только не помогает. — Просто скажи это, озвучь. И я уеду. Обязательно уеду. И больше никогда не вернусь.

Поддевает мой подбородок и впивается в него пальцами, причиняя не боль, нет. Просто показывает, каким умеет быть. Жёстким. Властным. Нетерпеливым.

— И ты действительно уедешь? — смотрю ему в глаза, опускаю взгляд на губы с чётким контуром, а в их уголках усмешка дрожит.

— Конечно, уеду. Я же для этого носом землю рыл, мчал сюда, чтобы вот так вот всё бросить и просто уехать обратно. Без тебя.

— Зачем я тебе?

— Хочется, — пожимает плечами. — До лихорадки хочется.

— Секса?

— Тебя. Будто мне не с кем сексом заняться в этой жизни.

— Отвратительная честность, — фыркаю, но Крымский уже слишком близко.

Мой личный шторм надвигается, сминает меня, а губы уже в плену голодного поцелуя. И прежде, чем снова потерять над собой контроль, вцепиться в широкие плечи, я слышу жалобный звук падения на асфальт пакета с покупками.