Даша и Медведь - Анна Владимирова

Страх снова начал прокрадываться в душу, но вид черного мобильника на подушке и воспоминания об обещании Мирослава помогали бодриться. Я прикрыла глаза и подумала о Глебе, пытаясь найти что-то такое, о чем говорил Мирослав. Только мысли и воспоминания были одна другого краше — страх, злость, безысходность… а Глеб вдруг вздохнул и затих.

— Нет-нет-нет! — зажмурилась я. — Не умирай. Ты же говорил, что выбрал меня сразу. На всю жизнь, да? Это звучит странно, пугает, но я не хочу, чтобы ты умирал…

Зря этот Мирослав на меня положился — у меня ничего не выходило! Новый виток отчаяния раскатал меня рядом с Глебом и не оставил в голове никаких мыслей, кроме одной. Я не спасу его. Как не спасла маму…

Все, что мне осталось — дышать. Вдох-выдох… Ладонь на груди Глеба поднималась медленно, редко… Я прижалась к нему плотнее, скинула мокрые простыни на пол и коснулась губами его виска:

— Возвращайся, — прошептала. — Я не хочу, чтобы ты умирал. Я… не отказываюсь от тебя, слышишь? Буду спать с тобой сегодня. Почему ты не сказал, а?

Сердце мужчины вдруг сильно ударилось в мою ладонь, и я похолодела от страха, что оно остановится. Но за ним последовал еще один удар, и еще…

— Молодец, возвращайся, — вцепилась в него обеими руками. И ни о чем главное больше не думать. Я зацепилась за эту эмоцию, ощущение от прикосновения его кожи, запах его волос — все это рождало в груди тепло. Робкое, хрупкое, дрожащее от любой мысли, но почти реальное. И я укутывала мысленно нас этим теплом, представляя, что мы остались одни в этом мире, и Глеб — на самом деле мой шанс быть.

Он дышал еще рвано, но все чаще, каждый удар сердца будто продлял мою собственную жизнь до следующего. Как моя жизнь уместилась в мгновение покоя между ударами его сердца — сложно сказать. Но именно в этот момент я осознала — мы будем жить.

…Поляна была затянута утренним туманом, будто дымом, и медведь в ее центре сначала показался горой. Я принюхалась, навострила уши — дышит. Что-то тянуло меня к нему, не давало уйти, звало приблизиться и разобраться. И я поковыляла вперед, готовая отскочить в любой момент. Только отскакивать все не было повода. Враг дышал, но как-то слабо, и это почему-то беспокоило. Я обошла его сначала по кругу в одну сторону, потом в обратную. Заглянула в морду, и он вздохнул глубже, зашевелился и открыл глаза. Шерсть у нас обоих сразу стала дыбом на загривке, в моем горле завибрировало рычание, а он вдруг как-то укоризненно фыркнул, заворочался… и отвернулся.

Я озадаченно повернула морду на бок: что значит «брысь»? Ну нет, ты так от меня не отделаешься! Обнаглев, обошла медведя снова и уселась ему чуть ли не на нос. Уверенность, что мне ничего за это не будет, рождала в груди странное довольство. Медведь — он же большой, опасный, а мне ничего сделать не может, даже если я сейчас вот так вот аккуратно улягусь рядом… и морду вот так вот подсуну к его… Он только протяжно вздохнул, даже вроде что-то рыкнул невнятное, но глаз не открыл.

Туман осмелел и незаметно затянул нас потихоньку, будто одеялом…