Кровные враги - Натализа Кофф

Я знал, кто может мне помочь. Я не собирался покидать замок даже на пару минут. Осталось уговорить отца, чтобы он навестил Викторию и притащил старую ведьму к нам.

Можно было бы отправить Эрика, но его сил не хватит, чтобы даже приблизиться к ведьме и преодолеть ее защитные барьеры. А сама Вики не торопилась спешить на выручку, пусть, я был уверен, она знала, что мне требуется ее помощь.

Старая карга!

Отец категорически отказывался. Слишком много в прошлом связывало этих двоих, да и сейчас связывает. К тому же присутствие мачехи в замке не смягчало ситуацию.

— Хорошо, — принял я нелегкое для меня решение. — После того, как Снежа поест, я схожу к ведьме.

Правитель Истинных кивнул, принимая мое решение. Отец промолчал. Эрик нахмурился еще больше.

— Я пойду с тобой! — заявил брат. — Ты слишком ослабел, Хэл. Я помогу.

— Эрик прав, — глухо выдохнул отец. — Ты не осилишь переход. Сколько ты не питался? Больше недели? Ты истощен!

— Плевать! — решительно процедил сквозь зубы, ждал, пока пара Симира, волчица по имени Мелиана, выкачивала мою кровь через иглу, прикрепленную к вене. — Виктория знает, как помочь! И потом, она мне соврала. И поплатится! Я вырву ее черное сердце, если она не поможет!

— Не успеешь, она уничтожит тебя прежде, чем ты к ней приблизишься, — выдохнул отец, провел ладонью по лицу. — Я пойду. Сам. Нам есть о чем поговорить.

Я смотрел на отца. Много слухов было о связи старого Князя нашего клана с ведьмой. Большинство из них были просто слухами. Но многое было правдой. К примеру то, что ведьма отказалась от моего отца, выбрала свой ковен, возглавила его. А отец женился на вампирше, которая не была его Невестой.

Из уважения к отцу я не мог требовать от него перемирия с Викторией. Но собирался воспользоваться любым шансом, даже самым крошечным, если он появится.

Взглянул на отца еще раз. Не исключено, что обозленная ведьма убьет моего отца еще до начала разговора. И мы все это понимали.

— Хорошо, — нехотя согласился я, поднимаясь со стула, когда Мелиана вынула иглу из моей вены. — Мне нужно накормить жену. Будь осторожен, отец.

Вампир кивнул, а я, прихватив пакет с собственной кровью, отправился в спальню. Горьковатый привкус предвкушения, смешанный с дикой тоской по Снежане, разлился по глотке. Хотелось выть от бессилия. И я пошел быстрее.

Скучал по моей любимой, пусть и видел ее всего час назад.

Из коридора, ведущего в спальню, расслышал громкое рычание моей снежной волчицы. Стремительно распахнул двери и взревел от ярости, взорвавшей мою душу.

В центре клетки стояла Виктория, собственной персоной. Рядом с ней замерла Хэльга. Вампирша пыталась выдернуть свою руку из крепкого захвата пальцев ведьмы. Видно было, что Хэльга оказалась в комнате-клетке не по своей воле. Она подвывала, шипела, но ничего не могла сделать. Виктория держала свою жертву крепко.

— Видишь, принцесса? — насмешливо и ехидно говорила Виктория, обращаясь к моей волчице. — Пока ты торчишь в своей темнице, твой муж спит с ней! Как тебе такая новость? Нравится? А на что ты рассчитывала? Вампиры не способны хранить верность своим женщинам, глупышка!

— Виктория! — взревел я, готовый растерзать ведьму голыми руками за ту ложь, что она говорила.

Но Вики лишь громко расхохоталась, глядя, как моя волчица мечется из угла в угол, рычит, готовится напасть на Хэльгу, очевидно, поверив в слова ведьмы.

— Стой, где стоишь, вампир! — властно приказала Вики, а потом повернулась ко мне, взглянула так, что озноб прошиб все тело. — Я помогла тебе, Хэльвард! Переступила через свою гордость. Нарушила слово. Подарила тебе амулет, по силе несравнимый ни с каким другим артефактом, существующим ныне. А что сделал ты, вампир? Ты его превратил в пыль! Так что молчи! Или никогда не получишь помощи от ведьм. Клянусь!

Я застыл, не сделав и шага. Дышать было тяжело. Мое тело из-за постоянной потери крови и затянувшегося голода казалось мне ватным. Сил уже практически не было.

— Накорми своего Князя, подружка! — приказала Виктория, толкнув Хэльгу ко мне. — А ты, волчица, смотри и любуйся! Думаешь, он будет ждать тебя? Нет! Сейчас он выпьет крови этой дамочки, а потом отымеет ее на вашей постели!

Снежана зарычала еще громче. Под громкий смех Виктории в один прыжок преодолела расстояние до Хэльги. Всего несколько сантиметров спасли вампиршу от клыков Снежаны. Зубы клацнули, пронзая воздух. Хэльга исчезла, как и Виктория. А Снежана застыла, глядя на меня, низко опустив голову к полу.

Всего на секунду мне показалось, что глаза Снежи вновь стали голубыми. Но секунда прошла, а взор моей волчицы вновь затянула Тьма.

— Девочка моя, знаю, слышишь меня! — заговорил я.

Снежана отвернулась, но я понимал: слышит, возможно, понимает меня. Но что-то не пускает ее обратно.

— Время обеда, да? — усмехнулся я, надорвал пакет с кровью клыками.

Снежана мгновенно оказалась рядом, негромко рыча.

Плюнул на пакет с кровью. Не то все! Сейчас я хотел полного контакта, ведь в эту самую секунду Вики удалось достучаться до Снежи. И это тот самый шанс, за который нужно ухватиться, чтобы вытянуть Снежу.

Снежана осторожно приблизилась ко мне. Повела носом, почуяв кровь.

Медленно прокусил свое запястье. Протянул руку к Снежане.

Впервые с тех пор, как Тьма коснулась Снежаны, она действовала иначе. Словно безумие медленно ослабевало, но и до полного исцеления было еще далеко.

Однако надежда появилась. И это уже было счастьем для меня.

Снежана нехотя и настороженно ткнулась носом в мою окровавленную ладонь.

— Ты ведь помнишь меня, да, девочка? — осторожно прошептал я.

Волчица рыкнула, но не отпрянула. Наоборот, лизнула мои пальцы. А потом, словно извиняясь, осторожно прижалась к ране.

Я медленно осел на пол, тут же зарылся пальцами свободной руки в мягкую шерсть.

— Возвращайся ко мне, малышка, — тихо попросил я, понимая, что не услышит, чуда не произойдет, по крайней мере, не в это самое мгновение. — Не могу без тебя, Снежа. Ты бы поторопилась, а? Сил у меня становится все меньше. Еще немного, и уйду к праотцам. Но хуже всего, Снежка, что и тебя потащу за собой.

Это было откровением и осознанием слабости с моей стороны. Еще пару дней назад я не собирался отчаиваться. Но неделя без еды — слишком много, даже для такого древнего, как я.