Молчи обо мне - Айя Субботина

Сегодня воскресенье и в ресторане полно народа. В такие дни меня всегда ждут с распростертыми объятиями, потому что всегда есть косяки, которые требуют первостепенного внимания. Иначе не бывает, если работаешь с людьми, часть из которых — чокнутые иностранцы, помешанные на каком-то супер-сервисе, выкормленные на иллюзии, что за их деньги им должны на прощанье вылизать задницу и сбрызнуть ее смягчающим лосьоном. Обычно я спокоен и вежлив, потому что должен быть примером для своего персонала. Но сегодня как-то особенно тяжело, и я чуть не срываюсь на толстяка, который уверяет, что ему подали стейк не той прожарки, а у него слабый желудок. Зову официантку — она новенькая, но бойкая и быстро рассказывает, как все было. Я извиняюсь, обещаю «провести работу с персоналом» и в качестве извинений предлагаю десерт за счет заведения. Это всегда работает: люди любят думать, что наорали себе на халяву, а мне… Проще просто заткнуть этого засранца, чем пугать посетителей истерикой.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Меня уволят? — спрашивает девушка, когда мы уходим из зала.

— Нет. Подожди, пока уйдет — и возвращайся к работе.

Уже хочу спрятаться в своей коморке, но она успевает притронуться к рукаву моего пиджака, и я непроизвольно оглядываюсь. У нее зеленые глаза, веснушки и светлые волосы. Длиннее, чем у Жени, и цвет совсем не такой. Да и моложе лет на пять. Но все же какая-то тревога во взгляде кажется смутно знакомой.

— У вас все хорошо, Игорь Александрович? — Такие нотки в голосе нельзя подделать, но это нонсенс: с чего бы простой официантке переживать, не мучит ли ее начальника душевная боль?

— Я так плохо выгляжу? — Попытка беззаботно улыбнуться с треском провалена. Второй раз даже не пытаюсь.

— Просто ваша рука…

Опускаю взгляд на ладонь: откуда там кровь? Под нами уже образовалась маленькая масляная лужица.

— Давайте я перевяжу, — предлагает девушка.

На бейдже ее форменной рубашки написано — «Юлия».

— Вы работаете в ресторане ради денег, а по призванию медсестра, Юлия?

— Зачем язвите? Я могу помочь. Или вы из тех мужчин, которые относятся к молоденьким девушкам свысока и расценивают лишь чуть дороже резиновых кукол?

Я закрываю рот, прекрасно зная, что, если продолжим в том же духе, наш официально-деловой разговор превратиться в грубую перепалку. Разрешаю увести себя в кабинет и даже снять пиджак. Девушка определенно хороша в этом: не путается в аптечке, берет только то, что нужно, и когда заканчивает, бинтует руку как настоящая профессионалка.

— Мама всю жизнь проработала медсестрой, — говорит Юлия, напарываясь на мой вопросительный взгляд. — Учила меня оказывать первую помощь. Говорила, что когда-нибудь мне это пригодится.

— Пригодилось? — Движимый каким-то инстинктом подаюсь вперед, втягиваю аромат ее парфюма. Никакой медовой горчинки, только ненавязчивый запах свежести, скорее всего — кондиционер для белья. Хотя, официанткам же запрещено пользоваться духами.

Я трясу головой, сбрасывая наваждение, пока девчонка смотрит на меня ясным зеленым взглядом. Она лет на пятнадцать младше меня. Для нее я уже старый маразматик.

— Пригодилось, — с загадочной улыбкой отвечает Юлия.

И уходит, больше ничего не сказав.

Еще несколько часов я сражаюсь с желанием позвонить Жене. Знаю, что предложу ей встретиться, и что за этим предложением будет не платоническая потребность побыть в компании родственной души. Но в конце концов набираю ее номер. Она не отвечает. И через час тоже, хоть уже восемь — и вряд ли даже такой трудоголик, как она, торчит в это время на работе. Наверное, хотя бы у одного из нас хватает благоразумия молчать и не позволить случиться херне, которая усложнит наши жизни.

Ресторан закрывается в одиннадцать, но я собираюсь только за полночь. На улице проливной дождь, и под козырьком стоит одинокая женская фигура. Мы оба без зонтов, но я хотя бы на машине. Присматриваюсь. Так и есть, это моя медсестра.

— Прыгайте на Росинанта, — предлагаю без всяких расшаркиваний, и девчонка пулей оказывается в салоне. Извиняется, что с нее натечет не меньше ведра воды. Я просто завожу мотор и спрашиваю, куда ее отвезти. Она живет совсем на окраине и предлагает подбросить ее до остановки.

Но я подвожу до подъезда.

Говорю «Да», когда она предлагает зайти на чай в два часа ночи.

Не отстраняюсь, когда девчонка, переступив порог квартиры, обнимает за шею, уводя мою ладонь от попытки нащупать выключатель на стене.

Пусть все рухнет, наконец.

Я просто устал.

И хочу вспомнить, что значит быть мужчиной.