Беби - бум для босса - Инга Максимовская

Глеб

Она сидит на кровати, по – турецки поджав ноги, и смотрит на меня своими волшебными глазищами. Настенька – имя то какое волшебное. Мне хочется завалить ее на спину и целовать, шарить губами по телу, пробовать ее на вкус. Но я стою, как дурак и выслушиваю странные желания моей королевы. Я и вправду готов приволочь в эту чертову палату мой джип, чтобы она получила желаемое. А уж ползанье над пропастью, которое я ей пообещал, вообще легкотня.

- Я не знаю, - шепчет моя малышка, рассматривая брошенного на пол медведя, которого я купил, поддавшись алкогольному одурению. На черта ей нужен огромный топтыгин, не понимаю. Но, я видел где – то в интернете, что сейчас модно одаривать свою даму сердца именно «косолапыми», и при этом они должны быть размером с настоящего гризли. И да, меня слегка испугало моё преображение в сопливого романтичного подростка. Чего – чего, а романтиком я не был никогда, скорее уж циником. А сегодня вот медведь, перед этим – миллион роз. Как бы не дойти до... Надо взять себя в руки.

- Глеб, черт возьми, вы вообще слушаете, что я говорю? – доносится до меня раздраженный голос Рыжухи. Ловлю себя на мысли, что стою уставившись на Настю, с отвисшей челюстью, хорошо, хоть слюни не пустил. – Вы согласны с моими условиями?

Если бы я еще слышал, что она говорила. Но киваю. Я сейчас согласен на все, лишь бы затащить эту принцессу в свой замок, и охранять ее от всего на свете, как тот сказочный дракон.

- Согласен. Хочешь я выкину этого медведя? – глупо спрашиваю я. Она вздрагивает, смотрит на меня, как будто я ей предложил деревню аборигенов вырезать, а не избавить от тупой игрушки – пылесборника.

- Вы с ума сошли? Он очень симпатичный. Я даже имя уже придумала Мишутке.

- Надеюсь его не Глебом звать будут,- хмыкаю я, и вижу на ее губах улыбку, от которой у меня начисто сносит крышу.

- Нет, я его назову Тортиком,- хихикает Настенька. – И он поедет со мной в ваш пентхаус. И потом я его заберу.

- Куда? – у меня сердце падает в пятку, которая начинает страшно чесаться от его трепыханий. Что она еще задумала?

- Вы же сказали, что все слышали и согласны? – подозрительно щурит глаза Рыжуха. Так, вот о том, что она куда – то еще собралась, я вообще даже не думал. Падаю на кровать рядом с моей Настей. Да, моей. Она моя, и ничья больше. И снова теряю связь с реальностью. Малышка пахнет молоком, сливочной тянучкой, печеньем. Я хочу ее сожрать. Собрать чертову обертку, как с конфеты. Что там на ней? Пижама с собачками. Боже. Где она только нашла такую? Но она в ней сексуальнее, чем Ольга в своих кружевных тряпках. И эта оттрюненная от ярости губка. Не сдержавшись вцепляюсь в нее зубами. Настя вскрикивает от боли, но не отстраняется. Ее участившееся дыхание заполняет меня. Я согласен на все, да. Пусть она в это верит. Фиг я ее отпущу.

- Я все помню.- рычу я, прижимая к себе тело моей зеленоглазой колдуньи.

- Глеб, остановитесь. Прошу,- всхлипывает Настя. Черт, когда я успел стянуть с нее пижамные брючки, которые сейчас болтаются в моей руке? И трусики. И черт возьми, я сойду с ума, если сейчас не произойдет что – то, способное отвлечь меня от моей жертвы. Все что угодно: метеорит, захват земли пришельцами, даже гребаный Михаил Ефимович. Где он шарится, когда нужен?

- Я приеду за тобой завтра. За тобой и за Тортиком,- хриплю я, натягивая на Настю штаны. Пальцы путаются в ткани, а я стараюсь не прикасаться к полоске белой кожи, покрытой трогательными мурашками.

- Глеб, это плохая идея, - шепчет рыжуха.- Очень плохая. И это всего на две недели, пока не станет ясно – беременна я или нет.

- Как на две недели? – замираю я. Черт почему я не слушал, что мне говорила эта колдунья? Почему я никогда ни кого не слушаю?

- Ты все же меня не слышал,- вымученно улыбается рыжуха. – Я сказала, что не соглашусь на повторную процедуру в случае неудачи. И в этом случае наши пути разойдутся.

Мне страшно. Так, как еще никогда не было. Твою мать, я могу потерять сокровище, которое и нашел то случайно. Точнее, оно само меня выбрало, вызвало привыкание, посильнее героинового, а теперь просто может исчезнуть. Не прикую же я ее цепями, ей-богу.

- Я согласился,- рычу я.- И на эти две недели ты моя.

- По рукам,- улыбается эта нахалка, облизывая розовым язычком прикушенную губу, на которой я вижу маленькую ранку с расплывающимся вокруг небольшим синяком. – Только к Машке заедем завтра за вещами. И вы не станете мне препятствовать, если я захочу погулять, или сходить по делам. А я не буду вам мешать. У вас своя жизнь. У меня своя. Деловые отношения.

- Без искр? – кажется у меня сейчас глаза вывалятся из орбит. Я гребаный придурок. Надо было слушать каждое слово, которое она там гнала. Если бы я так подписывал договора с партнерами, давно бы уже был в глубокой жопе. Хорошо, что Настя далека от мира бизнеса. Она могла бы меня пустить по миру.

- Для этого у вас есть невеста. Глеб, так вы согласны?

Я обреченно киваю. В конце – концов, я же мужчина. И хрен я отступлю. Она полная глупышка, если считает, что так легко меня обвела вокруг пальца.

- Завтра в десять я заберу тебя и Тортика из этой богадельни,- ухмыляюсь я злодейски, но Настя не замечает моего оскала. – бога ради, пижаму эту с собой прихвати. Есть какие-нибудь пожелания?

- Торт. Три шоколада,- блаженно улыбается моя Настенька. Господи, дай мне сил.