Снова и снова - Сьюзен Джонсон

– Размечтался, – буркнула она себе под нос.

– Возможно, – ответил он. – А возможно, и нет. – Сосредоточенно хмурясь, Саймон выкинул из головы терзавшие его мысли о чёрных пятнах в её прошлом. Они уже стояли возле кровати. Он повернулся к Каро, молча расстегнул её рубашку, снял через голову и показал на постель.

Это выглядело так странно, что она не удержалась от язвительной ухмылки:

– Раз уж ты мне платишь, мне положено подчиниться, не так ли?

– Какая свежая мысль! – сердито воскликнул он.

– Ох, и как это я не догадалась, что должна быть сговорчивой и покорной? – проворковала она, глянув на него через плечо, и ловко взобралась на кровать. Он громко фыркнул:

– Вот так-то лучше! – Саймон быстро избавился от своей одежды и оставил её валяться на полу.

– А я знаю, что лучше для меня! – заявила она. Он невольно вздрогнул: так откровенно звал его этот шёпот.

Его копьё тоже откликнулось, вздрогнув от нового прилива крови.

– М-м… ты хочешь наказать меня этим вот большим-пребольшим…

– Членом! Именно так его и зовут! – С этими словами он поднялся к ней на кровать.

Она распахнула объятия.

И Саймон наконец-то ощутил тот восторг, который могла подарить ему только Каро.

Секунду спустя кровать уже заскрипела под двойным весом, а ещё через секунду, когда они стали единым целым, скрип стал таким громким, что Каро застыла в кольце его рук.

– Стой! – прошептала она. – Мы же переполошим… – Она недоговорила, не сдержав хриплый стон. Саймон выполнил требование и остановился, однако его копьё продолжало пульсировать где-то внутри её, порождая всё новые волны страсти.

– Не шевелись, – прошептал он, щекоча губами её ухо. – И если ты постараешься, то не станешь громко кричать! – В его голосе прозвучала едва заметная улыбка. – Не станешь?

Она кивнула, готовая взорваться от жгучего голода. Чтобы утолить его, в эту минуту она готова была пожертвовать чем угодно.

– Хорошая девочка. – Его медовый голос обволакивал слух, а пальцы скользнули сквозь завитки волос между её бёдер и осторожно нажали на самое чуткое, самое возбудимое местечко.

Она охнула, напрягшись всем телом, и тут же почувствовала, как медленно, волна за волной накатывает на неё восхитительная, томная разрядка. С её уст готов был слететь неистовый крик, но Саймон успел заглушить его поцелуем.

– Нет, – произнёс он ей в самые зубы. – Понятно?

Она кивнула – или ей показалось, что она кивнула? – охваченная ни с чем не сравнимым блаженством.

Он сделал все, чтобы растянуть это блаженство как можно дольше, заставляя её снова и снова содрогаться от вспышек экстаза, так что она едва не потеряла сознание от счастья. Только после этого он выпустил на волю свой голод и в несколько быстрых рывков догнал её на пороге блаженства. Его семя оросило ей живот сильными, горячими толчками.

Но этого оказалось слишком мало. Возможно, их недолгое пребывание в Шиптоне лишь разбудило давно дремавшую страсть, и этот голод заставлял их снова и снова кидаться в объятия друг друга. Они не расставались всю ночь, они делали это на полу, в кресле, у стены – где угодно, кроме скрипучей кровати. Только перед самым рассветом Каро прошептала:

– Тебе пора.

Он готов был послать к чёрту её правила заодно с Карлайлами и всеми прочими препятствиями к новому блаженству. Но Саймон промолчал, потому что прочёл в её взгляде немую мольбу.

– Вечером я вернусь. – Это не было просьбой. Это было обещанием.

– Я буду ждать… – прошептала она, как глупенькая горничная, влюблённая в своего хозяина.

– Это будет чертовски длинный день, – проворчал Саймон. Но всё же отнёс её в постель, уложил и ласково поцеловал в губы.

А когда Саймон уже стоял одетый возле её кровати, он нежно улыбнулся и сказал:

– Я очень рад, что нашёл тебя!

В эту минуту он совсем не походил на беспутного развратника, или самоуверенного герцога, или мужчину, ставшего притчей во языцех в лондонском обществе. Он снова показался ей восемнадцатилетним мальчишкой, румяным и улыбчивым, влюбившимся в неё по самые уши много-много лет назад.

– Забери свои деньги. – Она кивнула на забытые на столе банкноты. – Я не хочу их брать.

Он заколебался.

– Забери, если хочешь вернуться.

Он сгрёб бумажки и кое-как запихал их в боковой карман.

– Спасибо тебе за все.

– Это мне следует тебя благодарить. – Она грустно улыбнулась. – Как всегда. А теперь уходи, пока я не сказала чего-нибудь такого, о чём буду жалеть.

Он хотел было что-то сказать, но лишь улыбнулся и пошёл к двери. На пороге Саймон задержался и послал ей воздушный поцелуй. Он всегда так прощался с ней в далёком прошлом.

А потом он ушёл.

Она чуть не разрыдалась, услышав, как повернулась дверная ручка. Нет, Кэролайн не позволит себе оплакивать прошлое. Что сделано, то сделано, и сколько ни обливайся слезами, время не повернёшь вспять. Ни ей, ни Саймону не дано вернуть былую наивность, если к Саймону вообще можно было когда-то применить это слово. Но по крайней мере сама Кэролайн больше не станет вести себя как наивная дурочка. Она понимает, что слезы не вернут ни её отца, ни прошлой жизни. И не избавят её от ран, оставшихся в душе после неудачного брака.

И тем большей дурой она окажется, если позволит ностальгическим настроениям повлиять на нынешние отношения с Саймоном. Отныне их объединяет лишь секс, и не более того. Хотя, конечно, это очень, очень хороший секс. На её губах расцвела рассеянная улыбка. Она может обвинить Саймона во всех смертных грехах, но зато в постели ему нет равных. Талант есть талант, и этого у него не отнимешь.

Она улыбнулась ещё шире. Пожалуй, напрасно она похвасталась этим перед Анри. Хотя с учётом тех обстоятельств, при которых происходила их последняя беседа, он получил по заслугам.