Снова и снова - Сьюзен Джонсон

Похоже, в безупречной учтивости, которой так хвастался Саймон, просто не было нужды, поскольку Кэролайн вежливо отклонила приглашение Джейн. Если бы Карлайлы действительно хотели обедать вместе с ней, они позаботились бы об этом до того, как в замок явился Саймон.

Но они даже не подумали её пригласить.

Значит, за этим приглашением стоит Саймон.

А если и был на свете человек, с которым она не хотела встречаться, так это отец ребёнка леди Блессингтон.

Вскоре после того как Джейн узнала об отказе, в дверь комнаты Кэролайн постучали. Это явился камердинер лорда Блэра.

– Рад снова повстречаться с вами, миледи. – Он с поклоном подал ей конверт.

– И я тоже, Бруно. – Когда он успел приехать? Она тепло улыбнулась человеку, состоявшему при Саймоне столько, сколько она себя помнила. – Хотя Саймон напрасно беспокоился, присылая тебя ко мне.

– Вы же знаете хозяина, миледи, – тактично ответил камердинер. – У меня приказ не возвращаться без вашего ответа.

– Минуточку. – Она прикрыла дверь, распечатала конверт и вытащила визитную карточку с герцогским гербом.

«Трусиха! – кричали ей в лицо торопливые буквы. – Я не кусаюсь!»

Чёрт бы его побрал! Она побрезговала обедать с ним из-за бесстыжих развратных похождений, а не потому, что струсила! С карточкой в руках она присела за свой стол и в два счёта сочинила гневный ответ:

«Настоящий трус – это тот, кто бежит от ответственности!»

Слово «ответственность» она подчеркнула двумя жирными линиями, засунула карточку в конверт и вернула Бруно со словами:

– Передай Саймону, что он ошибся.

– Слушаюсь, миледи. Я передам, что если вы говорите «нет», это и значит «нет».

– Совершенно верно, Бруно. Он слишком привык ни в чём не знать отказа.

– Да, миледи, – с поклоном ответил он, хотя знал её с колыбели и помнил, что по части избалованности и желания настоять на своём и она, и его хозяин были два сапога пара.

– Я больше не желаю получать от него послания. Пожалуйста, дай ему это понять.

– Я непременно скажу ему, миледи. И Бесси наверняка захотела бы, чтобы я передал вам от неё поклон. Она заждалась вашего письма.

– Спасибо, Бруно. Скажи, что я по ней соскучилась. – Когда-то жена Бруно заменила Кэролайн ушедшую мать. – Если получится, я постараюсь на будущее лето выбраться к вам в гости.

– Мы будем счастливы, мэм. – Он благоразумно умолчал о том, что Саймону это тоже придётся по душе. – И если вам вдруг что-то понадобится, вы только дайте нам знать.

– Спасибо, Бруно. Но сейчас у меня всё в порядке.

– Эти Карлайлы вроде бы неплохие люди.

– Да, да, очень неплохие. А ты постарайся, чтобы Саймон все понял, как надо.

– Слушаюсь, мэм. – И он с поклоном удалился.

Кэролайн снова села за свою рукопись, когда в коридоре раздались громкие шаги. Шаги приближались к её комнате. Она неловко собрала страницы и хотела спрятать их в ящик стола, но тут дверь распахнулась с такой силой, что чуть не слетела с петель.

Она испуганно пискнула и выпустила рукопись из рук.

Саймон воздел руку с измятой карточкой.

– Как прикажешь понимать эту чертовщину?! – Пройдясь прямо по рассыпанным на полу страницам, он швырнул карточку ей под нос.

– Потрудись хотя бы прикрыть дверь! – процедила она. – Или тебе непременно хочется, чтобы нас слушала вся прислуга?

– По-твоему, они и так не знают?

– Лучше, чтобы не знали! – отрезала она. Обожгла Саймона убийственным взглядом, выскочила из-за стола и поспешила к двери. Она так дёрнула за ручку, что чуть не вырвала её из доски. Захлопнула дверь и повернулась к Саймону, пылая праведным гневом. – Давай выкладывай, зачем явился, и катись отсюда ко всем чертям!

– Никто не смеет обзывать меня трусом!

– Но обозвать меня ты не постеснялся?

– Я хотел пошутить.

– А я – нет!

– Будь ты мужчиной, – проговорил он, грозно прищурившись, – я бы вызвал тебя на дуэль и прикончил на месте!

– И лишний раз доказал бы всему свету, что все мужчины – безмозглые болваны!

– Да неужели? – Он обвёл выразительным взглядом убогую комнату, служившую ей прибежищем. – А женщины, стало быть, нет?

– Я оказалась здесь только потому, что моему отцу хватило ума упиться до смерти. Определённо это не назовёшь образцом мудрости, не так ли? А моего мужа одолела жадность!