Дочь брата (не) для меня - Юлия Рябинина

Девчонка дрожит в моих руках, и я понимаю, что еще немного и она …

Черт! Она взрывается прямо под моими губами. Её соки стекают по ней, а я как конченный ублюдок продолжаю вылизывать ее и высасывать досуха, как гребаный придурок надеясь на то, что смогу пресытиться ее вкусом.

— Руслан, — стонет малышка, и пытается отстраниться от меня, но я продолжаю удерживать ее за задницу одной рукой, вторую опускаю на член и начинаю двигать вперед-назад, вперед-назад, все быстрее и быстрее…

— Руслан, — сдавленно стонет Лиза, и я поднимаю взгляд на нее.

— Лучше сейчас заткнись и молись о том, чтобы мне этого хватило… — рычу я и отвожу взгляд от ее раскрасневшегося лица в сторону, сосредотачиваясь на … сука мать ее, дрочке.

Секунда…

Две…

Три…

И меня разрывает бешеный оргазм. Из моего горла вырывается протяжный стон, и горячая струя спермы выстреливает прямо в бедро малютки.

Дерьмо! Хватаю ртом воздух.

Блядь! Что за напасть? У меня все поджилки трясутся и яйца сжимаются в тугие комочки, пока тело сотрясают последние отголоски оргазма.

Я медленно разжимаю пальцы и отпускаю девчонку. На ослабших ногах встаю с колен, и не оборачиваясь на Лизу, натягиваю штаны поправляя в них опавший член.

В спальне приторно пахнет сексом и … малюткой. От этого запаха становится дурно, но не потому что мне противна малышка нет, вместе с разрядкой прошла и одержимость и мозг включился в реальность. Косым взглядом окидываю девчонку с головы до ног и не смея даже задерживаться на ее полуобнажённом теле больше секунды:

— Ты, че застыла, м? — подхватываю с пола отбросанные в стороны пижамные штаны и кидаю их в Лизу, — одевайся и вали отсюда, — в ответ тишина… секунда и всхлип… и шабуршание одеваемой одежды, — быстро! — рыкнул угрожающе, так и не повернувшись к ней больше.

Глухой стук двери и… снова тишина.

Твою жиж мать! Без сил падаю на кровать и зарываюсь головой под подушку. Но от этого позора вряд ли можно, куда-то убежать! Да и как убежишь? И другой вопрос куда? Если твоя кровь уже отравлена ядом.

Собственный рев ударяет по мозгам, но я заглушаю его подушкой.

Бред!

Дикость!

Блядь! Это уже перебор! Перекатываюсь на бок и с силой швыряю подушку в стену. Глухой стук об пол отскочившей вещицы, я уже не слышу, потому как в бешенстве от самого себя, сдираю в ванной одежду, насквозь пропахшую племянницей. Сжечь…

Все к чертям собачьим нужно выжечь из грудной клетки и из больной башки.

Включаю холодную воду и становлюсь под ледяной поток, сжимая до хруста в зубах, челюсть.

— За что ты так со мной, м? За что? — сквозь стиснутые зубы, спрашиваю хер поймешь у кого, и конечно же не жду, так как ждать его не от кого…

Сколько прошло времени, пока я стоял под душем, не считал. Просто вылез из-под ледяных воды тогда, когда мышцы свело судорогой. И кроме, как о том чтобы согреться, я уже ни о чем не мог думать. Мозг задубел, как и само тело. Онемевшими пальцами, я кое-как обмотал полотенцем бедра и на не сгибающихся ногах вышел в спальню. Безразличным взглядом окинул комнату и окончательно понял, что здесь мне не место. Надо валить.

Подойдя к шкафу достал джинсы и футболку. Натянул на окоченевшее тело, которое начало по немного приходить в норму. Дотянувшись через кровать до телефона, заказал такси.

Подобрав с пола свои вещи, засунул их в найденный в том же шкафу пакет, и бросил его в ванной в бельевую корзину.

Внутри все занемело от переизбытка эмоций, и я понял, что если задержусь еще хоть на минуту, то это все добром не закончится.

Когда я выходил из дома, такси уже подъехало и я даже не попрощавшись с отцом уехал обратно в гостиницу.

Проклятье! — тягучей горечью расползлось осознание в груди, — сюда я точно больше не вернусь никогда! Быть изгоем — это мое проклятье.