О чем молчат мужчины... когда ты рядом - Армандо Прието Перес

Я выхожу на залитую ярким утренним светом улицу и понимаю, что в Милане идет война. Возле моего дома меня караулят люди, вооруженные… пращами. Пращами? Да, вместо гранат и химического оружия они сражаются камнями и палками. Какая-то воительница, рот завязан красной косынкой, глаза, как у моей матери, молотит утыканной гвоздями дубинкой по моему мотороллеру, припаркованному у подъезда.

– Эй, это мой скутер! Мама!.. Нет!..

– Какая, к дьяволу, мама! Уже половина десятого!

Дубинка исчезает. Появляется Адела, которая начинает успокаивать меня, гладя рукой по плечу. А затем с силой трясет меня.

И я просыпаюсь.

Я бросаю взгляд на матрас рядом с собой, на путаницу темных волос и точеные плечи, выглядывающие из-под одеяла. С ходу не могу даже вспомнить, кому они принадлежат.

Свет больно бьет по глазам. Яркий свет весеннего утра. Нет никакой войны: я в мастерской, лежу на антресоли, в пол ее снизу стучит ручкой швабры мой друг Лео. А на ступеньках лестницы стоит Адела, только что трясшая меня за плечо в попытке разбудить.

– Очень много реального в том, что я видел во сне, – говорю я. – Лео, да прекрати ты колотить, обрушишь все на хрен!

– Тогда спускайся скорее. Давай, шевели задницей, ты уже опаздываешь!

Я бросаю взгляд на матрас рядом с собой, на путаницу темных волос и точеные плечи, выглядывающие из-под одеяла. С ходу не могу даже вспомнить, кому они принадлежат. У меня раскалывается башка, мозги словно обложены ватой, пальцы измазаны угольным карандашом. По полу разбросаны листы бумаги с набросками женского тела. Я вспоминаю: это Мануэла. После того как она заснула, я начал рисовать ее, яростно, в поисках чего-то, что пытался уловить в ее погруженном в сон теле. Что-то, что должно было быть в нем.

Но не было.

Когда я, сдавшись, отшвырнул карандаш в угол, уже светало. С той минуты не прошло и трех часов.

– Спускайся, братишка, кофе уже готов! – кричит Адела. – Быстро пей, только не обожги язык, натягивай джинсы, Лео отвезет нас на съемку на своей машине.

Во всех случаях я предпочитаю не размышлять, а действовать. Сначала я делаю попытку бороться с обстоятельствами, а потом принимаю их последствия, такими, какие есть.

Я внимательно смотрю на своего друга, и, как только задаюсь вопросом, что произошло между этими двумя, голову пронзает такая сильная боль, что я не могу сдержать стона.

– Может тебе, кроме кофе, выпить и таблетку аспирина? – заботливо спрашивает Адела.

Она уже забыла, что я никогда не принимаю аспирин. Тот же результат достигается приемом нескольких литров воды, и к тому же ты не принимаешь участие в обогащении транснациональных фармакологических компаний.

– Я принимаю только то, что полезно для здоровья, – ворчу я.

– А вот этого у нас ничего не осталось, – информирует меня Лео. – Ты собираешься слезать со своей этажерки?

– Иду-иду. Вы не можете свалить отсюда минут на десять, я голый.

– Какой ты стыдливый, Луис! Забыл, как я меняла тебе памперсы, – смеется Адела, но спускается по лесенке, подходит к стеклянной двери и смотрит во двор, чтобы не смущать меня.

– Не городи глупости, ты на год младше меня, – говорю я ее спине. – Лео, я воспользуюсь твоей ванной.

Лео подбирает с пола и протягивает мне одежду, которая была на мне вчера. Боже мой, во что она превратилась. Я не снимал ее с понедельника, а вчера был напряженный день.

Из ванной я выхожу минуту спустя, застегивая брюки. Времени принять душ у меня не осталось. Адела уже за дверью, Лео с ключами в руке – на пороге.

– Скорее! Уже одиннадцатый час!

Я оглядываюсь по сторонам.

– Лео, ты потом вернешься сюда?

– Да. Хотелось бы немного поспать, – отвечает он.