Изгнание беса - Джинни Бонд

Сердце Розины колотилось в одном ритме со стуком судовых двигателей. Механик Перкинс испепелял ее ненавидящим взглядом. Его эрегированный пенис вибрировал в ее влагалище, курчавые волосы на лобке щекотали ее половые губы, а дурманный запах его тела приводил ее в неистовство. Розина изнемогала от желания быть хорошенько оттраханной этим суровым мужчиной. Она остановила вращение барабана подъемника точно в тот момент, когда ступни Перкинса должны были оторваться от настила. Будучи ниже его ростом, Розина зависла на его пенисе, прочно удерживавшем ее в воздухе, обвила ногами его бедра и стала медленно и с наслаждением приподниматься и опускаться. Перкинс скрежетал зубами, пыхтел, но терпел, хотя и потел все сильнее с каждой минутой.

Поерзав на своем пленнике минуту-другую, Розина неохотно опустила ноги на пол, скользнула любовным взглядом по могучему члену, головка которого чудовищно раздулась и блестела при тусклом свете ламп, и поцеловала Перкинса в сосок. Он зарычал. Она наклонилась к его ароматной подмышке и стала вылизывать ее, как вылизывает кошка своего котенка, урча от удовольствия. Вкус соленого мужского пота всегда вызывал пульсацию в вульве Розины, а порой и легкие спазмы. Оргазм исподволь назревал в таинственных глубинах ее лона, оставалось лишь не спугнуть его. Розина стала облизывать живот, лобок и головку пениса Перкинса, легонько покусывая мошонку. Он задергался и с угрозой прошипел:

— Ну, мерзавка, погоди! Я так отхлещу тебя ремнем, как только ты развяжешь мне руки, что ты потом не сможешь сидеть целую неделю.

Она оторвалась от его члена, который с наслаждением сосала, обтерла рот тыльной стороной ладони и ухмыльнулась. Судя по выражению его лица, Перкинс был уверен, что ему удастся отомстить ей за все свои унижения. Но он заблуждался, она не собиралась давать ему такую возможность, у нее были совсем другие планы.

Облизнув губы и сглотнув слюну, Розина уселась за спиной у механика на трубу, полюбовалась его мускулистым торсом и, погладив его руками по бедрам, начала тереться своими торчащими сосками о его лопатки. Ее пальцы тем временем ласкали его мошонку и основание пениса. Затем она сжала двумя пальцами головку и принялась щелкать по ней пальцами другой руки. Перкинс застонал и воскликнул:

— Когда ты освободишь меня, коварная негодница, я свяжу тебя, подвешу на лебедке головой вниз и буду бить ремнем по твоей заднице до тех пор, пока ты не начнешь умолять меня пощадить тебя. А потом…

Розина сжала в руке его яички и, дернув за них, прошептала:

— На твоем месте я бы помалкивала, мистер!

Она принялась не спеша двигать рукой, сжимавшей член, наслаждаясь его плотностью и размерами.

— Прекрати! — прохрипел Перкинс.

— Я только начала! — возразила Розина и укусила его в ухо.

Он охнул и зарычал. Она дернула его за мошонку. Перкинс глухо застонал и разразился проклятиями. Розина упивалась своей властью над механиком. Ей доставляло огромное удовлетворение дразнить его, ощупывая самые чувствительные части его великолепного тела. Однако и выводить его из себя она боялась, ведь он мог потом с ней сурово поквитаться.

Побаловавшись еще немного с его восхитительным причиндалом, она подняла с помоста кожаный ремень и для разнообразия стегнула им Перкинса по заднице.

— Ах ты драная кошка! Я тебя задушу, как только доберусь до твоей хрупкой шеи! — прорычал механик.

По телу Розины пробежала сладостная дрожь, ей вспомнилось, с каким наслаждением хлестала она ремнем официантов. Она снова огрела зад Перкинса ремнем и, полюбовавшись, как краснеет белый след от удара, обошла вокруг механика и начала обхаживать ремнем его бедра. Мошонка испуганно поджалась.

С огромным удовольствием Розина отхлестала его и по груди, и по плечам, и по животу. Груди ее набухли, соски отвердели, а в промежности стало очень горячо. Но больше всего ей нравилось, как подрагивает при каждом ударе, который она наносила Перкинсу, ее драгоценный клитор.

— Дерьмо! Паршивая дрянь! — рычал механик, извиваясь и дергаясь от боли на веревке.

Чем сильнее била его Розина, тем отчаяннее Перкинс проклинал ее и тем больше она возбуждалась. Ей нравилось смотреть, как он корчится от боли и как багровеет и разбухает его любовный инструмент. Войдя в раж, Розина подняла с пола грязную тряпку и заткнула ею механику рот. Он замотал головой, вытаращив глаза, но поделать с Розиной ничего не мог. В ее сапфировых глазах вспыхнул дьявольский огонь, в крови забурлил адреналин. Сверкавшая на кончике пениса прозрачная капля притягивала ее к себе как магнит. Розина уселась на кожухе гребного винта поудобнее, наклонилась и стала с наслаждением сосать член, ритмично кивая и млея от прикосновения головки к ее нёбу и гортани.

Потом она тщательно, со смаком облизала яички, лизнула снизу пенис и начала вылизывать Перкинсу живот. Укусив его в пупок, Розина сжала член в руке и стала его дрочить.

Механик Перкинс замычал и задергался, живот его напрягся, пенис задрожал. И тогда Розина быстро выпрямилась и ловко уселась на член верхом. Он легко проскользнул в лоно. Розина принялась прыгать, наслаждаясь лихорадочным подрагиванием в себе пениса, выплескивающего сперму. Перкинс глухо зарычал, и она впилась ноготками в его грудь, млея от каждого нового выброса семени в ее горячее влагалище. Струйки липкой жидкости потекли по ее бедрам, она быстрее завертела задом, охваченная желанием кончить вместе с Перкинсом. Но ей это не удалось.

Обхватив его руками за плечи, она стала бешено тереться вульвой о его лобок. Головка члена билась о шейку матки, Розина зажмурилась и стиснула зубы, Но оргазм так и не наступил. Тогда она неохотно слезла с подрагивающего члена и вынула кляп изо рта Перкинса. Но вместо потока ругательств она услышала, к своему изумлению:

— Клянусь, что лучше тебя меня еще не заводила ни одна шлюха!

Это был, несомненно, комплимент, и Розина не могла не ответить на него чем-то приятным для Перкинса. Она нагнулась и стала сосать его пенис, сглатывая драгоценные капли спермы.

— Я вижу, что тебе хочется, чтобы я тебя трахнул, — сказал он. — Иначе ты не сможешь уснуть, глупышка.

— На сегодня с меня довольно, — вынув член изо рта, ответила Розина, тронутая его заботой.

— Но похоть написана у тебя на физиономии, крошка, — усмехнувшись, сказал Перкинс. — Твои соски все еще твердые, а уж что происходит в твоей киске, я даже не стану предполагать. Развяжи меня, и я тебя хорошенько отдраю.

— Спасибо, но лучше как-нибудь в другой раз. Сейчас мне пора идти. Пока! — Розина помахала ему ручкой, повернулась и пошла по проходу.

— Развяжи веревку, мерзавка! Не оставляй меня здесь в таком виде! — завопил механик.

— Не беспокойся, дружок! Я кого-нибудь сюда пришлю. Может быть, еще увидимся! — крикнула, обернувшись, Розина и ускорила шаг.