С первого взгляда - Алекс Коваль

Первым делом, стоя на пороге, отмечаю: в зале очень много гостей. Алиса не шутила, когда сказала, что список приглашенных внушительный. И все сто с лишним человек замерли, внимая речи отца.

Подхватываю пальчиками подол платья и захожу в зал, стараясь сильно не стучать каблучками по мраморному полу. Несколько знакомых лиц оборачиваются, кивают в знак приветствия. Я улыбаюсь и выискиваю взглядом мать с Майей.

— Лия? — знакомый тембр голоса сбивает, заставляя обернуться на звук и встретиться с хитрым взглядом бывшего. Да что такое, медом им здесь намазано, что ли? Сначала Егор, теперь вот… Хотя этого человека я рада видеть. В свое время этот парень был для меня поддержкой и опорой.

— Андрей? — шепчу, чтобы не мешать речи отца. — Ты как здесь?

Подхожу к парню в черном костюме и слегка приобнимаю. Ощущаю под ладошкой стальные мышцы и рельефный пресс. Ткань пиджака соблазнительно обтягивает широкие плечи. Он все такой же: на вид грозный дядя, но с добрым взглядом и улыбкой ангела.

— Начальник службы охраны. В дозоре стою, — смеется парень, наклоняясь ближе. Легкий чмок в щечку.

Точно, сейчас замечаю в ухе наушник, рацию и цепкий взгляд, который даже во время нашего тихого тет-а-тет мониторит зал.

— Давно ты вернулся со службы?

— Примерно полгода назад. Контракт закончился, продлять я его не стал, — взгляд парня моментально тускнеет, а уголки губ опадают. — Тяжело это. Личной жизни никакой, времени на нее просто нет. Тебе ли не знать?

Да, точно. Год, который в моей жизни был самым тяжелым и в то же время самым счастливым — пока была беременна Майей — тогда я познакомилась с Андреем. Случайно, в кругу друзей. С пузиком, на шестом месяце. Парня это не испугало. Сначала мы просто дружили: проводили вместе время. Парень был рукастый и помог мне с ремонтом в тогда еще съемной квартире. Искал огромные пакеты с Ашана и просто был рядом, когда мне нужно было общение. Никогда ни на что не претендовал и не ждал особой благодарности. Просто друг. Но потом, когда Майе было почти три месяца, Андрей сделал мне предложение. Я тогда ответила отказом, как ни крути, а сердце принадлежало другому. Однако у нас завязалось какое-то подобие отношений. Мышку он очень любил, да и она к нему тянулась. Но сердцу не прикажешь. Через год его по службе закинули на тысячи километров от Москвы. На этом наша история и закончилась. Я понимала, что семья у нас вряд ли получится, ему же просто было некогда.

— Знаю, — киваю в знак согласия, — так никого и не нашел?

— Влюбился до безумия. Ради нее, собственно, и бросил службу…

Рация Андрея оживилась, он прислушался к передаваемому в наушниках и кивнул. Пока отдавал указания стоящим рядом парням, я наконец-то заметила в толпе мышку. Она сидела у Гаевского на руках и активно мне махала, улыбаясь во весь ротик. Странно, Максим-то что делает здесь?

Я подмигнула дочурке, решив, что, раз такое дело, можно и Макса с Артёмом познакомить сегодня. У них точно много общего… но додумать мысль не успела. Пробежала взглядом по «компании» и замерла, неожиданно «спотыкаясь» о зелёные, прожигающие омуты. Растерялась всего на мгновение, когда увидела его. Рядом с Гаем и матерью — Стельмах. Мужчина стоял и смотрел на меня своим тяжелым взглядом, не мигая, напрочь игнорируя речь отца, не сводил с меня своих поразительно красивых глаз. Волнуя и будоража, заставляя сердце учащенно биться. Внутри загорается надежда, когда улавливаю неприкрытый интерес, с которым Стельмах «пробегает» по моей обтянутой в шелк фигурке. Огонек в его глазах пущенный стрелой опаляет жаром дикого желания. Кровь приливает к щекам, и я сильней сжимаю сумочку в руке. Будто хватаюсь за спасительный якорь.

Я с восторгом понимаю, что мои старания и мучения в салоне не прошли даром. Его взгляд полыхает, брови нахмурены, а горячие чувственные губы сжаты в упрямую линию.

Он безупречен. Синий костюм с белой рубашкой сидят, как влитые. Подчеркивая великолепное телосложение мужчины, обтягивают спортивную, вытянутую в напряжении фигуру. Одна рука Артёма в кармане брюк, вторая с бокалом и… женской ладошкой на сгибе локтя. Весь запал счастья и самодовольства потухает. Надежда меркнет, так и не успев разыграться в полную мощь. Следую взглядом по смуглой женской руке. Вверх. Мучительно медленно, с некой долей мазохизма, оттягивая момент крушения последних оплотов обороны моего сердца.