Его невольница - Ульяна Громова

Бросила взгляд на нудистов — никому не было до него дела, да и устроились мы с ним нескольких метрах от редких тел. Встретила его, подойдя ближе, присела к нему спиной:

— Держись, только не задуши.

Сначала пришлось тяжело, но Кемран, поднявшись на колени, сам входил в воду как мог. Потом стало легче — вода растворила тяжесть мужского возбужденного тела — его твердая часть устроилась между моих ягодиц. Игнорировать мысли о том, что наш с ним секс не за горами, было уже почти невозможно. Пламенное тело молодого турка вопило о жажде плоской любви.

Мы вошли уже по грудь, покачиваясь на волнах, когда парень вдруг оттолкнулся от меня рывком, чуть не швырнув в море с головой, и поплыл, размашисто загребая руками. Я вернулась и села на мокрый песок, позволяя волнам ласкать мои ноги, смотрела на далеко заплывшего Кемрана и ждала, сама не зная чего…

* * *

— Поехали, — скомандовал полукиборг, когда облачился в экзоскелет и поднялся с покрывала. — Ночь проведёшь у меня.

Я только бросила на парня быстрый взгляд — кто бы сомневался! Уже мысленно готовилась к тому, что этот возбуждённый мужчина ещё в машине нагнёт мою голову к своим чреслам. Но доехали мы без всяких попыток Кемрана ускорить события.

Странно было вернуться в этот дом. Однажды он показался мне хорошим вариантом затаиться, а теперь я видела в нём один из вариантов удрать из турецкого плена. Мне нужно было лишь кое-что уточнить…

— Кемран, сколько ты планируешь посетить мест, и сколько времени займут экскурсии? — спросила, когда поднялись на его этаж.

Парень открыл дверь на широкую лоджию с длинным узким креслом под разросшейся пальмой с широкими толстыми листьями, бросавшими на лежак уютную тень. Рядом стоял небольшой столик, а чуть дальше был подвешен полосатый гамак.

Кемран немного помолчал, будто только вне этих стен у него открывается разговорный клапан, и ответил возмутительно просто:

— Сколько захочу…

«Заманчивые» условия… Я размечталась потратить максимум неделю на возню с этим «уважаемым господином» и с его помощью — или хотя бы без его вмешательства — отбыть домой. Но это «сколько захочу» прозвучало так, будто…

— …Ты принадлежишь мне. И я получу то, за что заплатил.

— И сколько я стою? — взвилась с кресла, едва присев на него, а в голове лихорадочно прокручивались варианты предложить выкуп за себя.

Папа продаст своё хозяйство, чтобы выручить меня, а оно оценивалось уже года три назад в немалые деньги: десятки гектаров сельскохозяйственных земель и полный комплект техники. Ферма с коровником и свинарником, а птиц — от простых кур до цесарок и страусов — вообще не счесть. Да и квадратный километр теплиц — это не копеечки.

— Денег? Нисколько, — усмехнулся нагло и самоуверенно. — Не всё в этом мире продаётся за деньги.

Я буквально услышала звон рассыпавшейся вдребезги надежды.

— И что же стало платой за мою ничего не значащую персону? — токсично съязвила, внутренне закипев.

— Ты должна знать только одну вещь: степень свободы женщины определяется владеющим ею мужчиной. То есть мной. Остальное тебя не касается.

Он ответил это так спокойно и терпеливо, будто объяснял как пройти в туалет. А я снова вспомнила…

— Это уже не моя девка. Я продал её.

— С сыном я сам разберусь…

Кемран — сын Месута? Отправившего нас с Энвером на смерть мерзавца?!

Что, чёрт возьми, происходит?!

— И почему же я живу в доме Энвера? — спросила задумчиво.

Парень едва заметно пожал плечами:

— Скоро принесут еду, а пока можешь смыть соль в душе.

— С удовольствием воспользуюсь твоим предложением, — снова съязвила и встала, чтобы уйти в ванную.

— Зови меня просто по имени…

