Пленники солнца - Юлия Герман

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

После моего признания Стас вылетел из комнаты как ошпаренный, не крича и не закатывая истерик. Именно так, как и должен был отреагировать разумный человек, не растерявший гордость и не упавший в глазах пусть и не совсем приятных ему людей. И впервые мне стало жаль его. Больно терять любимую женщину, еще больнее знать, что её сердце принадлежит не тебе, и мучительно больно слышать о том, что она оказалась в постели с другим в то время, когда ты пытаешься собрать себя по кусочкам, заливаясь вечерами крепким алкоголем.

Я хотел пойти за ним, извиняясь за раскуроченное сердце, за то, что превратили его в жертву нашей трусости и неуверенности. Но дядя Паша остановил меня, помотав головой и давая возможность побыть наедине с мыслями. И я остался в комнате лишь с теми, кому найти Пчёлку было так же жизненно необходимо, как и мне.

Всё то время, что я не ездил по знакомым Пчёлки, опрашивая их по второму кругу о том, когда они видели Маю в последний раз и о чём разговаривали, я торчал в отделении полиции, капая следователю на мозги и требуя каких-то результатов. Но эти отожравшиеся трутни топтались на месте, находясь пока что на один шаг позади меня.

Вот и теперь, не услышав никаких новостей о её поисках, я как и все предыдущие дни отправился в её квартиру. Находясь в отчаянии, проводил по несколько часов в день дома у Пчёлки, отыскивая несуществующие подсказки, в каком направлении ее искать.

Зайдя, я приступил к уже, казалось бы, привычному ритуалу, пытаясь подобрать пароль к её компьютеру. Перепробовав новый набор возможных комбинаций, бросил эту затею. Я все еще верил, что вот-вот откроется дверь и на пороге появится Пчёлка, но отчего-то эта надежда начала стремительно таять, и поэтому не мог просто сидеть на месте. Вытряхнув содержимое всех её шкафов, отыскивая хоть какой-то знак, нашел клатч, что был при ней в нашу последнюю ночь, запрятанный глубоко в гардероб под зимнюю одежду, где вещи казались долгое время нетронутыми. До этого я успел вывернуть наизнанку каждую её сумку и проверить карманы, имеющиеся в одежде, не обнаружив ничего необычного, кроме груды мусора в виде чеков из магазинов полугодичной давности, записок об интервью или встречах и набросков статей. И ничто, абсолютно ничто, не указывало на то, будто она собиралась в какую-то поездку в ближайшее время. Меньше всего я думал о том, как буду разбирать этот погром позже. Просто продолжал поиски, молясь о малейшей зацепке.

Расстегнув клатч, вытряхнул оттуда помаду, пару свернутых купюр и конверт. Повертев его в руках, на мгновение замялся, прежде чем вскрыть. До сих пор я никогда не трогал личные вещи Маи без её дозволения. И теперь моё вторжение в личное пространство Пчёлки ощущалось варварством и отчасти — предательством. Но отчаянные времена, требовали отчаянных мер. Одним движением вспорол бумагу, достав оттуда сложенный в четыре раза лист. С бешено колотящимся сердцем осторожно развернул его, читая аккуратно выведенные её рукой строки:

Привет, Жёлтый!

Ты не представляешь, сколько раз я начинала писать тебе это письмо, но вовремя одергивала себя и разрывала его на мелкие кусочки. И вот наконец-то настал миг, когда пора раскрыть все карты и рассказать всё, что вертелось на кончике языка, но стоило лишь открыть рот — тут же застревало в горле. И даже сейчас, твердо решив признаться тебе во всем, нервничаю и не знаю с чего начать. Странно, да? Ведь обычно именно рядом с тобой для меня самое спокойное место.

Пожалуй, для начала следует тебя поздравить с открытием клуба! Ты сделал это! Поздравляю! Столько вложено в эту мечту сил, энергии, и в конечном результате твои фантазии стали реальностью. Жёлтый, ты даже не представляешь, как сильно я рада за тебя! Даже сейчас, пока пишу это глупое письмо, не могу перестать улыбаться, думая о твоем празднике, о твоем успехе. Сейчас ты, конечно же, начнешь говорить, что ни о каком триумфе не идет речь, и для этого должно пройти время. Но к черту время, Макс! Зная тебя, я ни на мгновение не сомневаюсь в успехе заведения. Поздравляю тебя, напарник.

Не хмурься! Несмотря на то что считаю твою морщинку между бровей жутко привлекательной, не хочу, чтобы она там поселилась навсегда. А она непременно будет на месте на протяжении всего того времени, что ты читаешь письмо и какое-то время после.

Сейчас, наверняка, ты очень озадачен вопросом, зачем я написала всё это, когда уже поздравила лично. Но есть кое-что, в чем я должна тебе признаться, поскольку не уверена, что увижу когда-нибудь вновь твои прекрасные глаза.

Макс…

Ты был в моей жизни самым главным мужчиной. И это не секрет ни для тебя, ни для остального мира. С тобой мне всегда было веселее, чем с другими, надежнее, интереснее и просто уютнее. Я не буду расписывать всего, о чем ты и сам знаешь. Единственное, чего я не понимала долгое время — это то, что ты для меня гораздо больше, чем весь мир. Ты — моя Вселенная. Я люблю тебя так сильно, что больше не могу притворяться, будто мы просто друзья. До недавнего времени я верила, будто достаточно просто быть рядом с тобой. Но силы притворяться дальше иссякли. Быть другом, младшей сестрой, девочкой, с которой ты сдуваешь пылинки, но на кого никогда не посмотришь как на женщину — не для меня. Моя любовь к тебе настолько велика, что пришло время отпустить тебя и дать возможность жить нормально. Теперь тебе не придется оборачиваться на меня, придумывать объяснения для подружек о том, кем именно я для тебя всё-таки являюсь, и сбросить с шеи балласт. Ты — Солнце, Макс! И должен согревать своими лучами не только девчонку, плетущуюся у тебя в хвосте, а одаривать своим теплом кого-то, кто сможет светить для тебя так же ярко, как и ты для меня.

Не злись, пожалуйста, и не вини себя. Есть причины, по которым я решилась выйти из тени. Я должна совершить что-то значимое. И сейчас именно то время, когда я могу это сделать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Будь счастлив, Жёлтый.