Жених моей матери - Ольга Борискова

Руслан

Выбираться из постели мне не хотелось, но Леська, все-таки вылезшая из моих объятий, заявила, что хочет есть. И сейчас стояла ко мне спиной, натягивая мою рубашку. Поправила рукава, а потом, обернувшись, широко улыбнулась и тряхнула свой белобрысой гривой. В паху снова стало тяжело. Черт возьми! Я чувствовал себя малолетним пацаном! Сколько раз за ночь мы занимались сексом? А мне все мало. Мало её! Девчонка, вдребезги разрушившая все мои представления о жизни, о семье, о детях… Пришла и забрала мое сердце.

— Иди сюда. — Я протянул руку, но она, хитро глянув, покачала головой.

Никому её не отдам. Пошло все к чертовой матери! Хавронский пусть спит спокойно, его дочь будет в надежный руках. Как только вернемся в Москву, я во всем ей признаюсь. Я так решил. И решения своего не изменю.

— Иди ко мне, — повторил я и похлопал по одеялу рядом с собой.

— Неа. — Леська застегнула пуговицу на рубашке, прикрывая свои прелестные груди и заявила: — Руслан Валерьевич, я есть хочу вообще-то. В этом доме, — обвела взглядом спальню и вернула его ко мне, — вообще есть еда? Что это? Холостяцкая берлога?

— Можно и так сказать, — потеряв всякую надежду на продолжение нашего утреннего неспешного секса, я отбросил одеяло и осмотрелся в поисках трусов.

Не найдя рядом, поднял голову на Олесю и ухмыльнулся. Она стояла, пунцовая от смущения. Да девочка, я тебя по-прежнему желаю со страшной силой. И так просто ты от меня не отделаешься. Хочу насладиться тобой, хочу целовать тебя, ласкать и проникать в тебя до предела, хочу слышать, как ты стонешь, как сбивается твое дыхание, как…

— Руслан! — возмущенно воскликнула она, и я, качнув головой, засмеялся. Видимо, на моем лице очень ясно читались все мои мысли. Мои самые пристойные мысли, связанные с Олесей Хавронской. Непристойные же…

— Лови! — Леська, подорвавшись, схватила с кресла мои боксеры и бросила мне. — И накорми уже меня! — состроила жалобную гримасу.

— Пойдем, голодающая. — Я натянул трусы, за ними брюки, подошел к ней и, взяв за руку, притянул к себе. — Лесь… — Она смотрела на меня своими глазищами, на губах играла легкая улыбка, щеки все еще были розовыми. — Какая же ты красивая, — не удержался я. Коснулся тыльной стороной ладони её щеки. Она тут же потерлась об неё и издала что-то сродни мурлыканью котенка. Поцеловала пальцы и снова посмотрела на меня.

— Ты же больше не уйдешь от меня? — спросила она так, будто бы на полном серьезе опасалась, что я сейчас уеду, оставив её. Уеду… Я нахмурил брови, поимая, что мне реально нужно сегодня ехать на открытие отеля. Но… Пошло оно! Без меня не справятся? Справятся, не маленькие. Все налажено и отработано. Сколько раз мы запускали новый отель? Пошло оно все к черту!

— Не уйду, — ответил я и поцеловал её. Жадно, глубоко, желая показать ей, что она моя, и что теперь все будет по-другому. Я больше не буду бегать от собственных чувств и ей не позволю. Хотя Олеся, судя по тому, с какой готовностью прильнула ко мне и ответила мне не менее жарко, тоже не была намерена прятаться.

— Я хочу есть, Руслан, — поцеловала меня в подбородок и попыталась выбраться из моих рук. — Если мы не поедим, сил у нас не останется.

Я с тоской посмотрел на Олеську, затем опустил взгляд в вырез рубашки, едва прикрывающей её высокую грудь и, тяжело вздохнув, все же повел прочь из спальни.

Так что это за место? — спросила Олеся, и отхлебнула из большой чашки горячий, только что сваренный кофе.

Я осмотрел её с ног до головы. Она сидела на табурете, поджав под себя одну ногу и…

— Где твои трусы? — сипло выдавил я.

— Я их постирала, — пожала она плечами и ехидно улыбнулась.

— А разве в Америку ты нижнее белье не брала?

— Брала. — Она снова сделала глоток. — Но мой рюкзак с вещами остался в багажнике твоего автомобиля. Поэтому, если тебя смущает женщина без трусов, можешь принести его мне.

— Пожалуй не буду, — хмыкнул я. Её глаза блестели яркими искорками, губы, чуть припухшие от поцелуев, стройные ножки, которые не скрывала рубашка… И голая задница, чтоб её! Олеся, ты сведешь меня с ума!

— Так что это за место? — повторила вопрос она.

— Этот дом я построил пару лет назад, — от греха подальше уселся с другого края стола. — Это место, где я могу побыть наедине с самим собой, привести мысли в порядок, — честно признался я, глядя ей в глаза. А смысл утаивать? Ни одна женщина тут не была, и я никогда не думал, что будет… А Олеся Хавронская бесцеремонно влезла всюду. В мысли, в душу, в сердце. Взяла меня в свой плен еще до того, как я успел опомниться. И мои жалкие потуги избавиться от чувств к ней сейчас казались смешными. Если сносит крышу, не нужно её ловить, будет только хуже…

— Ясно, — кивнула Леся и вздохнула. Опустила взгляд, покрутила чашку. Я понимал, что её мучает какой-то вопрос. И даже догадывался какой, но все же решил дождаться, пока она сама дозреет и задаст его.

— Руслан, — вскинула голову, облизнула губы, и я ощутил жар в паху. Ну нельзя так реагировать на женщину. Нельзя, черт возьми! — Сегодня открытие отеля, и ты должен быть там. С мамой.