Недоступный - Лина Мур

– Кто нас сделал?

– Эдди! Вот же мелкий засранец! Ты только глянь! У него получилось! Он обработал и тебя, и меня! – Возмущённо размахивает рукой Дженна, отчего я постоянно отклоняюсь. Она обожает жестикулировать и когда-нибудь врежет мне по носу.

– Смотри, сначала он дважды приходит ко мне, зная наверняка, что получит отказ. Затем он следит за мной, прощупывает почву, узнаёт все мои слабости и причисляет меня к этим своим подопытным кроликам. Потом он берётся за тебя. И что в итоге? Он сначала стравил нас друг с другом, а затем исчез. Наплёл мне столько всего о тебе и о том, что тебе нужна помощь с женским вниманием, а я для меня это хороший шанс не разочаровать семью! Он надавил на наши слабости! Я убью твоего брата, Кент! Клянусь, что прикончу его! Я…

– Какая разница? – спокойно произношу я. Дженна замолкает и недоумённо смотрит на меня.

– Как, какая разница? Он проклятый сводник. Но ни тебе, ни мне не нужны отношения, так? Мы не подходим друг другу. И я уж точно бы не мирилась с твоим постоянным хамством. А ты бы никогда не позволил мне сесть на этот чёртов диван.

– Почему ты решаешь за меня, птица? Я взрослый человек и умею сам принимать довольно выгодные решения. Я сделал свой выбор. А ты? – Тянусь рукой к её лицу и провожу пальцами по загорелой коже. Чёрт, она такая нежная. Без кучи косметики, всяких липких средств, делающих женщин похожими на пластмассовые манекены. Она настоящая.

– Кент, ты… нет, даже не думай о том, чтобы снова поймать меня на какой-то лжи. Я…

– Дженна, всё очень просто. Мы помогаем друг другу. Вероятно, сначала я хотел проучить Эдди, и это отвлекло меня от тяжёлых мыслей, но сейчас мне нравится идея оказаться в другом месте и с другим человеком. Я всегда был старшим сыном в семье, и это накладывает уйму обязательств. Из-за них моя личная жизнь пролетела незаметно. И вот теперь я замечаю всё, что происходит вокруг. А в данный момент ты боишься признать, что идея была не так уж и плоха. Тем более, если учесть, какая у тебя семья, то ты ещё больше загонишь себя в угол. И, может быть, я хочу тебя поцеловать. Наверное, хочу.

Её глаза распахиваются от шока и ужаса. Надеюсь, что последнее не так, и я это придумал, потому что ни разу не говорил подобное женщинам. Чертовски сложно быть честным с ними. Они от этого впадают в какой-то странный транс.

– Так, ты снова зависла, Дженна. Надо привыкнуть, но ты подскажи мне, как тебя выводить из этого состояния, ведь когда мы будем в кругу твоей семьи, это будет, мягко говоря, неадекватно расценено.

Она хлопает ресницами и беззвучно делает пустой звук губами.

– Я… хм, думаю. Мой мозг спит, и я пытаюсь его разбудить. Я торможу… от тебя приятно пахнет, и ты стоишь очень близко ко мне. Я не умею… как это говорят… я паниковать начинаю, потому что ты огромный, и мне… ну… сухо в горле. – Дженна снова делает этот смешной звук губами, прерывисто дыша. Я оказываю на неё очень странное влияние. Я ей нравлюсь. Точно! Но она борется с собой. Это так занимательно!

– Дженна, всё в порядке. И я скажу тебе, точнее, покажу, что у меня за парфюм, когда буду расставлять свои средства гигиены на столике в спальне, которую нам отведут твои родители. Так мы едем?

Я стараюсь больше к ней не прикасаться, но это чудовищно сложно. Она вся такая непонятная и притягательная. Мне хочется щупать её везде. Какой же я идиот.

– Тебе придётся стать ветеринаром.

– Ничего. Почитаю на досуге, что там они делают, и не буду углубляться в работу. Я умею уходить от разговоров, которые не хочу поддерживать.

– Они очень шумные, и их много. Они могут напугать тебя.

– Идеально. Моя семья скучная и консервативная. Будет интересно узнать, какие бывают семьи, и какую я хочу для себя.

– Я… между нами ничего не будет. И даже если мы будем целоваться, то дальше этого не зайдёт.

– Я умею держать себя в руках. Больше пяти лет справлялся, пять дней погоды не сделают.

– Никаких твоих этих уловок с голосом, понял, Кент? Никаких.

– Каких уловок? И что с моим голосом не так?

– Вот сейчас ты тоже это делаешь. Твой тембр становится сладким настолько, что, кажется, у меня начнётся диатез по всему телу. И в японском кафе ты тоже так воздействовал, своим голосом, убеждая меня, что диатез – это хорошо.

– Никогда не замечал за собой такого. Может быть, это ты на меня так влияешь? – усмехаюсь. Я, правда, меняю голос? Не знал. Надо запомнить. И он явно ей очень нравится. Дженна вся покрывается краской.

– Не смей меня сейчас соблазнять.

Какая упрямая женщина!

– Я ничего не делаю. Это просто разговор, Дженна. Если ты считаешь, что каждый мужчина, который ведёт с тобой диалог, при этом ещё и соблазняет тебя, то это серьёзные проблемы. У тебя крышу сносит от одиночества и без мужчины, – хмыкаю я. Да-да, я козёл. Знаю, но она такая смешная, когда пытается защищаться против меня и моего чертовски красочного обаяния. Это вселяет уверенность, что для меня ещё не всё потеряно.

– У меня ничего не сносит. И я не испытываю потребности в мужчине. Вообще, никакой.

– Оу, это уже, правда, проблема. Тебя записать к специалисту? Ведь в твоём возрасте женщина только начинает полноценно расцветать.

Главное, не рассмеяться от её потерянного лица.

– Прекрати это делать, Кент! – взрывается она, пихая меня в грудь, но я надавливаю на неё всем телом, и Дженна оказывается прижатой к двери.

– Делать что?

– Вот это! Никакого секса, запомни. Никакого… никогда… не с тобой… нет, не с тобой.

– А что со мной не так?

– Ты огромный!

– Это плюс.

– Конечно, размер имеет значение.

– Вот видишь, как быстро мы нашли компромисс. Размер это хорошо. Это плюс. И я нормальный, если верить статистике.

– Я не подопытный кролик.

– Нет, ты подопытная птица. И они умеют чирикать. Мне нравится, когда они мило чирикают.

– Кент! Это уже не смешно!

Не могу больше сдерживаться и смеюсь от паники, написанной на её лице.

– Сдаюсь. Тебя так легко загнать в угол, Дженна. Но обещаю, что не буду этого делать. Наверное, не буду…

– Слишком много твоего «наверное» для меня. Прекрати смеяться надо мной! Я не поддамся твоим чарам! Я пойду домой! – Дженна толкает меня и опускается на пол, собирая свои вещи.

– Ты не пойдёшь домой босиком, Дженна. Это глупо. Ты поранишься. Мой шофёр тебя довезёт.

– Не нужно. Я привыкла гулять по ночам…

– Боже, женщина, ты рехнулась? Одна ночью, да ещё и босиком собралась идти три квартала?! Или ты едешь с моим шофёром, или останешься здесь!

Что? Сам не понимаю, как это вырвалось. Дженна настолько же озадачена моими словами, как и я сам. Нет. Я не готов к этому. Всё слишком быстро. Конечно, я нормальный мужчина, и мои потребности в женщине за последнее время слишком резко возросли. Но предлагать ей остаться на ночь?!