Я - осень, а ты май - Анастасия Бельская

Проклятье!..

— Я просто не узнал эту Амазонку в одежде, — шепчет мне Максим, поднимая ладонь, и кладя мне ее на шею.

Просто так.

Без поползновений дальше. Без ласк. Без любых поглаживаний и обозначений своей территории — просто обыкновенный жест, стоящий доверия и нежности — его рука поверх моей шеи.

И я как последняя идиотка просто прикрываю глаза, не пытаясь никак противостоять этому. Просто растворяюсь в мгновении — словно этот неподдающийся мужчина сейчас принадлежит мне, а я ему.

Всего пару секунд, ладно? Хоть на это я имею право, провалиться в свой выдуманный мир, и стать немножко счастливой. А потом… Пусть это будет потом.

— Настен, — шепчет Максим, и чуть надавливает пальцами, — у тебя сердце стучит так, словно ты сейчас отключишься. Все в порядке?

— Да, — хрипло отвечаю, открывая глаза, и пытаясь сфокусироваться на его лице, — ты знаешь, как я реагирую на нашу близость, Максим. Только это все равно…

— Ничего не меняет, — мягко заканчивает мужчина, улыбаясь мне слегка устало и с теплотой в голосе, — я помню, помню. Ну а это?

Шаг — и мое расслабленное тело обхватывают его руки, так трепетно и плотно, что я вся сейчас — в нем. Запах, кружащий голову, заполняет легкие, и аромат табака уже на моих губах — в поцелуе, что раньше между нами не было ни разу.

Что за…

Я чувствую, как его губы прижались к моим. Чуть-чуть задержались — и затем поцелуй углубился, ровно настолько, чтоб затопить меня нежностью. Не страстью, диким лизанием губ и укусами — а той самой романтичной патокой, которую так любим мы, девочки.

Он целовал меня по-настоящему.

Не чтоб уложить в кровать и вытрахать. Не для того, чтоб завести и добавить градуса. И вообще не для чего конкретно — а просто целовал, даря удовольствие, и нечто, что топило льдышку перед сердцем, которую я сама там вырастила для безопасности.

Мою защитную от него самого льдышку…

Максим отрывается от моих губ, все еще обнимая, прижимая к себе, и глядя сверху вниз. В его глазах — море всего, но впереди лишь забота и внимание — что я сейчас скажу, и как дальше будут развиваться события.

— У нас не будет секса… — Тормознуто бормочу я, и Максим даже цыкает языком от недовольства.

— Опять ты со своим сексом! — его деланное возмущение настолько смешно, что заставляет улыбнуться, — смотри, я ведь могу подумать, что тебе только этого от меня и надо!

Я пихаю его в грудь кулачком, смеюсь, и тут же затихаю, удивленно поднимая взгляд. Что происходит, а? Мне страшно, просто дико страшно даже подумать…

— Я не понимаю… — слегка хнычу ему в плечо, боясь снова сказать не то и не так представить.

— Все ты понимаешь, маленькая, — улыбается Максим, тихонько поглаживая меня по голове, — но знаю, что после всего должен сказать это сам. Я хочу попробовать, Настен. Ты и я вместе, как пара. Знаю, ты сейчас можешь послать меня и будешь права…

— Почему? — перебиваю, потому что не хочу слушать о том, что бы могла сделать я.

Хочу понять, отчего он так решил. И знаю, что главная особенность Максима — он мне скажет. Как есть, даже если услышать это мне будет больно.

— Ну, причина первая — я заебался. — Он чуть-чуть отступает, и ерошит волосы, улыбаясь мне чуть виновато, будто извиняясь за неромантичность своих слов, — серьезно, меня достало бегать от тебя, когда судьба сама настойчиво спаивает нас вместе. Я хочу смотреть на тебя, когда и как вздумается, хочу иметь возможность тебя обнять — и да, трахать тоже, не думай, что здесь без этого. Я не знаю, почему так, и в чем здесь на самом деле причина — но в последнюю неделю все, чего мне надо — это в соседнем отделе и соседнем доме. И это единственное, к чему я не могу прикасаться.

Он пожимает плечом, и снова ерошит волосы. Я молчу — он не зря сказал, что это причина первая. Значит, есть еще и вторая…

— Ну а еще ты совсем не такая, как я себе там представлял, — сознается Максим, и ласково проводит пальцем мне по щеке, заставляя меня наклониться за его рукой, — сладкая, маленькая… Я хрен знает, но сегодня на летучке я уже не думал о том, что могу поломать тебя. Ты по-прежнему прячешь взгляд и трясешься, когда я повышаю голос — но в тебе определенно есть стержень. Я не знаю, как это работает — но хочу узнать. Очень… Хочу.

Хочет?

А я?

— А ты? — эхом повторяет он за мной, и я понимаю, что сказала это вслух, — Насть, я все понимаю. И то, что я эгоистично хочу сейчас тебя и попробовать отношения — все равно странная хуета, от которой нормальная девушка бежала бы куда подальше. Потому что это не отменяет всего остального — у меня тяжелый характер, я плохо умею выстраивать взаимоотношения, и мне всегда проще одному, чем терпеть что-то. Поэтому твои сомнения, они, ну, более чем адекватны. Но блять, ты просто такая охуенная, малыш. Хочу забить на все, и просто быть с тобой.

Господи.

Адекватность? Нормальность? Гордость и взвешенный выбор?

Переведите мне эти слова, потому что, кажется, я забыла их смысл.

Я в него по уши, и вообще плевать, как там будет дальше. Потому что конкретно вот сейчас — я счастлива, и счастье мое в этом несносном мужчине…

— Хм, странно. Обычно по твоему лицу понятно, о чем ты думаешь. А сейчас вообще не разобрать — ты согласна дать нам шанс, или размышляешь, где у тебя на кухне самые острые ножи?

— Заткнись, — бросаю хрипло, вцепляясь в его свитер, и утягивая на себя, — заткнись, Аллаев, просто замолкни, потому что своим языком ты делаешь только хуже…

— Даже здесь? — его палец там, где я уже мокрая, и мой стон отдается от стен кухни, — я так и думал. Показывай, где тут спальня — я пиздец как соскучился по твоему голому телу…