Голые чувства - Диана Рымарь

Отчаяние душило ее, просилось наружу вместе с океаном слез, который грозился вот-вот прорваться. Хотелось сжаться в комочек и реветь белугой, выть, кричать, пока сил в ней совсем не останется.

Милова стояла в пустом подъезде довольно долго, тщетно пыталась прийти в себя. Лишь после того, как дверь на улицу открылась, впуская низкорослого подростка с пекинесом на поводке, Слада заставила себя пойти к лифту.

Поднявшись на собственный этаж, вдруг снова замерла. Ее будто ударило молнией… Дома ждет полная надежд Каролина!

Что Слада ей скажет?

«Дорогая сестричка, я устроилась на работу к похотливому социопату… Кстати, именно потому, что он возжелал мое тело, тебе и оплатили поездку в Швейцарию. Ее теперь не будет, ясно?» — вот что хотелось прокричать с порога.

Как же Милова-младшая гордилась тем, что ее взяли на работу…

Рассказывала сестре, как ее хвалили, как ценили за цепкий ум и скорость мышления. А какой важной она себе казалась из-за хорошего диплома…

Оказалось, никому Сладины таланты не нужны. Если бы она не понравилась Хватову, ни за что бы ее не взяли. Никакой она не профессионал, так, дурочка с переулочка.

И сестре ее никто просто так помогать не стал бы.

Как зайти и сказать сестре, что ее надежды на помощь не оправдаются? Что завтра она никуда не полетит? С другой стороны, в чем вина Слады?

Шажок за шажком она шла на встречу с единственной родной душой на этом свете.

Зашла в квартиру, прислушалась. В кухне шумели посудой, значит, Каролина там.

— Привет! — улыбнулась старшая сестра.

Сладе в нос ударил запах жареного мяса, и она еле сдержала рвотный позыв, настолько плохо себя чувствовала.

— Я решила приготовить побольше котлет и заморозить, — пояснила Каролина. — Это чтобы ты хоть что-то ела, пока меня не будет. Хоть первое время… Ой, а что с лицом?

— А что с лицом? — спросила Милова-младшая, приложив руки к щекам.

— Ты рыдала в лифте, что ли?

Такое вполне могло быть, Слада уже за себя не ручалась. Сегодня ее тело и разум определенно жили отдельно друг от друга и никак не могли синхронизироваться. Прямо как тогда, когда Милова-младшая узнала о смерти мамы. На некоторое время будто потеряла связь с собственным телом, тратила гораздо больше энергии на то, чтобы просто пошевелить рукой или ногой, никак не могла собраться. Вот и теперь находилась в очень похожем состоянии.

— Я… Наверное, плакала…

— Наверное?! То есть ты даже не знаешь, чем занималась в лифте? — нахмурилась Каролина.

Слада посмотрела на сестру и на какие-то доли секунды будто увидела ее прежней… какой Каролина была до злосчастной аварии. Полной энергии, стройной, сильной, стоящей на своих двоих. Она и теперь казалась сильной, даже сидя в инвалидном кресле. И выглядела хорошо — пышные кудри уложены, черные глаза умело подчеркнуты макияжем, губы блестели коралловой помадой.

Сестры Миловы были похожи и не похожи одновременно. Тот же цвет кожи, глаз, волос. Однако у старшей красота строгая, опасная, лишенная нежности, которой во младшей с избытком.

Каролина сильная даже с поврежденным позвоночником. А вот Слада, кажется, сломалась…

— Что случилось? — не на шутку встревожилась Каролина, услышав всхлип сестры.

Милова-младшая села за кухонный стол, набрала в рот побольше воздуха.

Принялась каяться. Выложила всё как на духу, рассудила просто: сестра заслуживала знать правду.

— Ты собиралась замуж за этого придурка?! — Голос Каролины резко превратился в писк. — Как же так, Слада? Ты же обещала мне! Ах вот что за бойфренд у тебя появился? Вот к кому ты всё время сбегала… А я еще радовалась за тебя… Думала, наконец сестра встретила кого-то, влюбилась… А ты опять к этому козлу!

Каждое слово — камень, брошенный в поверженную, беспомощную Сладу. Каждый злой взгляд — новая затрещина, тычок.

— Мне нет оправдания… — шепнула Милова-младшая и положила голову на руки.

— А Хватов… Что за сказочный придурок! — продолжала возмущаться Каролина. — Нет, ну это ж надо! Вообще-то, это изнасилование беспомощного человека! Он вообще в курсе, что натворил?!

На это Слада даже не стала поднимать голову.

— Подожди… — проговорила Каролина внезапно севшим голосом. — Так это же он насчет меня договаривался…

— Он не договаривался, он ясно дал понять, что заплатил…

— Он заплатил… — Голос Каролины осип окончательно, превратился в какой-то полупонятный свист: — А ты его послала? Слада! Он же отменит оплату, он… Слада, ты обязана как-то это исправить!

— Что? Как? — Слада не поверила собственным ушам. — Ясно же, чего он хочет… Ты хочешь, чтобы я с ним и дальше… После того, что я тебе рассказала?..

— Ты должна!

Слада вспомнила, как эффектно покинула машину Хватова, как кинула ему в лицо, что не хотела больше его видеть. И правда не хотела. Тем более продолжать спать с ним, он же неадекватен.

Она резко встала, попыталась проскочить мимо сестры, чтобы выбраться из кухни. Каролина же, наоборот, к ней потянулась. Слишком быстро подалась вперед, схватила за руку, Слада дернулась, и в результате старшая сестра упала на пол.

— Каролина…

Слада бросилась к сестре, обняла, попыталась помочь подняться на кресло. А та и с места не сдвинулась, вцепилась в младшую Милову мертвой хваткой и захрипела:

— Ты должна, ты обязана! Мне без этой операции смерть, как ты не понимаешь…

— Я бы никогда тебя о таком не попросила, Каролина! Он же… он же…

— Ты никогда не была на моем месте, сестричка! — взвизгнула она. — Ты знаешь, каково это — чувствовать себя навсегда запертой в этой чертовой квартире без права на амнистию, без права на жизнь? Да я бы с чертом рогатым переспала, лишь бы избежать этой участи!

— Он и есть рогатый черт! — простонала Слада. — Ты его не знаешь…

— Пожалуйста, сестричка! Пожалуйста! Я умоляю тебя…

Слада посмотрела на искаженное отчаянием лицо сестры, поджала губы.

— Держись за меня!

Она помогла Миловой-старшей сесть обратно в кресло. Поправила одеяло, отошла на пару шагов, вся подобралась, сжала кулаки и прошипела рассерженно:

— Тебе лучше встать на ноги в этой Швейцарии, Каролина! Потому что потом всё… Когда ты вернешься, мы продадим эту квартиру, я заберу свою половину и уеду подальше. От Хватова, от тебя, ото всех… И ты позволишь мне это сделать. Больше никогда не встрянешь в мою жизнь, не будешь критиковать, командовать мной. Всё! Договор?

— Договор! — всхлипнула Каролина.