Дурное поведение - Пенелопа Дуглас

– Вы же сами хотели меня видеть, – огрызнулся он. – Говорите.

Я обернулась.

– Но вы же заняты.

– Я всегда занят, – возразил Марек. – Ближе к делу.

Я мысленно застонала, догадавшись, почему он так легко согласился встретиться со мной, и подошла к его столу, изо всех сил скрывая, что мне не по себе.

– Вам ведь нравится втаптывать меня в грязь, не так ли? – вполголоса спросила я и наигранно улыбнулась плотно сжатыми губами.

Криво ухмыльнувшись, Марек снова посмотрел мне в глаза.

– Полагаю, вы это вполне заслужили, не так ли?

Я отвела взгляд и провела языком по губам. Меня бесил его злорадный вид, но Марек не так уж ошибался. Я заслужила эту порцию унижения. Каким бы гнусным ни было его письмо, мне не следовало опускаться до его уровня. Наша взаимная неприязнь только навредит Кристиану.

– Мистер Марек. – Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. – Я не имела права говорить те слова. И глубоко заблуждалась. Я ничего не знаю ни о вас, ни о вашем сыне, а взяла и сорвалась.

– Как невоспитанный ребенок, – добавил он, снисходительно глядя на меня.

Да, как невоспитанный ребенок.

Я опустила взгляд, вспомнив, что никогда не злилась в детстве. Но когда начала превращаться в женщину, то впадала в бешенство, швыряя ракетку, если пропустила мяч, или кричала от досады. В то время я находилась в состоянии стресса, ощущала себя загнанной в угол и ненавидела собственную беспомощность. Теперь я взяла свою жизнь под контроль и ревностно это чувство оберегала. Марек постоянно вмешивался в мои дела – устроил встречу в кабинете директора, а теперь прислал письмо, – но я знала свои обязанности.

Я знаю, что делаю. Почему он этого не понимает?

Я подняла взгляд и снова посмотрела на него.

– Приношу свои искренние извинения.

– Вы действительно сожалеете? – Марек схватил серую папку с документами и ручку и обогнул стол. – Или говорите так из страха потерять работу?

– Вы намекаете, что я просто вас испугалась? – прищурилась я.

Марек склонил голову набок, и в его игривом взгляде читалось, что именно так он и думает.

– Мистер Марек, – проговорила я твердым голосом, выпрямляясь во весь рост. – Я никогда не делаю того, чего не хочу делать. Мне не нужно ни о чем просить, ни перед кем кланяться. Если я извиняюсь, значит, действительно чувствую свою вину, – заявила я. – Вы не заслужили этих жестоких слов.

На его лице мелькнуло подобие улыбки, но он почти сразу же подавил ее. Его взгляд смягчился, Марек вздохнул и повернулся, направляясь к своему месту во главе стола для совещаний.

– Мисс Брэдбери преподает историю в школе Кристиана, – пояснил он всем сидящим за столом, оглядываясь на меня и с ухмылкой бросая папку на стол. – Она не слишком высокого мнения обо мне.

Я фыркнула, но мне показалось, что никто этого не слышал. Человек, сидевший слева от Марека, рассмеялся.

– Не вы одна, милочка.

Он едва заметно кивнул в мою сторону. Марек схватил листок бумаги, скомкал его и швырнул в мужчину, заставив того лишь сильнее рассмеяться. Эти двое казались очень близкими друзьями, и меня поразило такое фривольное поведение Марека.

– Я – Джей, его брат. – Мужчина поднялся со стула и протянул мне руку.

Поколебавшись, я пересекла помещение и поднялась на возвышение, где находился стол. Огромное пространство было разделено чем-то вроде десятифутовой стеклянной перегородки, отгораживающей – но не отделяющей полностью – кабинет Марека от персонального зала для совещаний. По всей видимости, для его удобства. Действительно, зачем спускаться на другой этаж для встречи с сотрудниками, если можно заставить их всех подняться к себе?

Я пожала Джею руку, сразу же попав под обаяние его улыбки и чувства юмора, не удержалась и оглянулась на Марека, который наблюдал за мной. Его темно-синий костюм хорошо смотрелся на фоне стен стального цвета, и прядь черных волос упала на висок, придавая привлекательности. Все сидевшие за столом – мужчины и женщины – были одеты в деловые костюмы и выглядели так, словно провели здесь уже много времени. Бумаги, ноутбуки и телефоны валялись по всему столу, и я с трудом подавила в себе порыв навести порядок в этой помойке.

Тут и там стояли тарелки с круассанами и рогаликами, а на стенках полупустых стаканов с водой выступил конденсат, так как кубики льда в них давно растаяли. Интересно, сколько часов уже эти люди здесь сидят? Да еще и в субботу.

– Вам не о чем беспокоиться, Истон. Мы поняли друг друга, – услышала я голос Марека и снова посмотрела на него. – Извинения приняты, но это не отменяет условий, изложенных в моем письме.

Я пошевелила пальцами, пытаясь вспомнить, о чем шла речь в том послании.

Он назвал меня Истон.

– Я против того, чтобы четырнадцатилетний подросток проводил время в социальных сетях, и вряд ли все остальные родители в классе не разделяют моего мнения. – Марек говорил твердым тоном, но все же не так сурово, как по телефону. – Придется внести коррективы.

Ох, опять он за свое.

Я постаралась сохранить невозмутимое выражение лица и собиралась уже снова предложить ему сесть и все обсудить, потому что своего мнения не изменила, но кто-то меня опередил.

– Социальные сети? – переспросил человек, сидевший справа от меня. – Господи, да «Фейсбук» поработил моих детей. Они только там и сидят. – Мужчина обвел взглядом коллег. – Представляете, мой шестнадцатилетний сын уже хочет установить в душе крепление с водонепроницаемым корпусом для телефона. Странно, что он до сих пор не приклеил его к своей руке.

Я опустила взгляд на стол, уставилась в одну точку и слушала, как все вокруг смеются, поддерживая Марека.

– Это заразно, – согласилась одна из женщин. – И очень опасно. Знаете ли вы, сколько сексуальных маньяков находят своих жертв в интернете?

Знаете ли вы, сколько сексуальных маньяков пьют воду? Запретите воду!

Послышалось одобрительное ворчание, и я почувствовала, что больше не испытываю облегчения от того, что Марек принял мои извинения. Мои кулаки сжались, и я поняла, что надо уходить. Немедленно.

– Вот именно, – поддакнул кто-то еще. – Чем больше мы пропадаем в интернете, тем больше отдаляемся от реальной жизни. Мне надоело видеть людей, уткнувшихся в телефоны.

– Интернет пожирает наше время. – Джей покачал головой и заговорил громче: – И мешает детям концентрироваться.

Джей мне больше не нравился.

Я взглянула на Марека, который наблюдал за мной с легкой ухмылкой на лице, но мой взгляд все больше заволакивало пеленой.

– А сколько было случаев, когда детей там запугивали, – пробубнил другой мужчина, – или подвергали опасности. Я хочу сказать, неужели возможность выложить в «Инстаграм» снимки своего обеда действительно сделала нашу жизнь лучше?