Сто прикосновений (Дневник Мелиссы) - Мелисса Панарелло

Я вышла, оставив его в машине.

Я пошла по темным и узким дорожкам, он немного подождал и поехал за мной.

Когда я шла по плохо вымощенным тропам, издалека доносился шум моря, а иногда – ничего. Я смотрела на звезды, и мне казалось, что я даже слышу их звук, едва уловимый, – звук этих существ, которые прерывисто сверкают. А потом возникли звук мотора и свет фар от машины. Я сохранила спокойствие, я хотела, чтобы все произошло, как запрограммировала я: он – палач, я – жертва. Жертва, униженная и угнетенная во плоти. Но умом, его и своим, командую я, только я. Я хочу всего этого, я – хозяйка. Он – ненастоящий хозяин, хозяин-раб, раб моих желаний и капризов.

Он поставил машину, погасил фары, выключил мотор и вышел. В какой-то момент я подумала, что я снова одна, потому что я не слышала ничего…

Вот он, я его услышала.

Он шел медленным и спокойным шагом, но его дыхание было прерывистым и тяжелым. Я почувствовала его у себя за спиной, он мне дышал в шею. Внезапно мне стало страшно. Он сорвался с места и побежал за мной, схватил меня за руку и швырнул о стену.

– Синьорины с хорошенькими попками не ходят по улицам одни, – сказал он, изменив голос.

Одной рукой он схватил меня за предплечье так, что мне стало больно, другой рукой подтолкнул мою голову к стене, прижимая лицом к грубой и грязной поверхности.

– Стой и не двигайся, – приказал он.

Я ждала продолжения, была возбуждена, но страх не проходил: я спрашивала себя, что я могла бы испытать, если бы моим насильником был незнакомый мужик. Затем я прогнала эту мысль, вспоминая прошлое, все насилия над моей душой, которым я подвергалась неоднократно… и я захотела насилия еще, насилия до отвращения. Я к этому уже привыкла, может, без этого больше не могу, и мне было бы странно, если бы в один прекрасный день в мою дверь постучались нежность и приветливость и попросились войти. Насилие меня убивает, меня терзает, меня пачкает и мною питается, но благодаря ему и для него я выживаю, я также пропитываюсь им.

Он воспользовался свободной рукой, чтобы отыскать что-то в кармане брюк.

Он крепко сжимал мои запястья, затем на миг отпустил и другой рукой схватил то, что вытащил из кармана: это была повязка. Он завязал мне глаза.

– Так ты еще красивее, – сказал он, – я сейчас подниму твою юбку, прекрасная сучка, не разговаривай и не ори.

Его руки проникли под мои трусы, и его пальцы стали ласкать мою щель. А потом вдруг он так грубо шлепнул меня, что я застонала от боли.

– Э, нет… я тебе сказал не издавать ни звука.

– На самом деле, ты мне сказал не разговаривать и не орать, а я сейчас стонала, – прошептала я, сознавая, что за это могу быть наказана.

И в самом деле, он меня шлепнул еще сильнее, чем раньше, но я даже не пикнула.

– Молодец, Лоли, молодец.

Он нагнулся и, продолжая руками держать меня, стал целовать мои ягодицы, на которые только что выплеснул столько жестокости. Когда же он начал их лизать, мое желание отдаться возросло. И я не могла его остановить. Поэтому я выгнула спину так, чтобы он имел доступ к моему желанию.

В ответ он меня снова шлепнул.

– Когда скажу я, – приказал он.

Я могла лишь улавливать звуки и чувствовать руки на своем теле, он меня лишил зрения, а теперь и абсолютного удовольствия.

Он освободил мои запястья и полностью налег на меня. Обеими руками схватил мои груди, схватил их с силой, причиняя мне боль, и его пальцы, сжимая их, казались мне раскаленными пинцетами.

– Полегче, – прошептала я тонким голоском.

– Нет, будет так, как говорю я, – и еще один удар, сильный-пресильный.

Задрав мне юбку до самых бедер, он сказал:

– Я хотел бы малость потерпеть, но больше не могу. Ты меня слишком провоцируешь, ничего не остается, как тебе уступить.

Как будто ударом кия он вошел в меня до самой глубины, наполнив меня всю своим возбуждением и своей вырвавшейся из-под контроля страстью.

Сильный, очень сильный оргазм сотряс мое тело, я откинулась на стену, царапая себе кожу; он меня удержал, я чувствовала его дыхание на своей шее; его запыхавшееся дыхание меня успокаивало.

В таком положении мы оставались довольно долго, и мне хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось. Возвратиться в машину означало вернуться в реальность, холодную и жестокую, реальность, которой – я это осознала в тот миг – нельзя было избежать: соединение наших душ должно было кончиться здесь. Обстоятельства никогда не позволят никому из нас полностью и духовно раствориться друг в друге.

Возвращаясь, мы попали в одну из транспортных пробок, неизбежных по ночам в Катании, он на меня посмотрел и сказал:

– Лоли, я тебя люблю.

Он взял мою руку, поднес ее к своим губам и поцеловал.

Лоли, не Мелисса. Он любит Лоли, но не Мелиссу, о Мелиссе он никогда не слышал.