Нас больше нет - Арина Вильде

Я пожимаю плечами. Я и в самом деле не следила за временем.

—Тренировка переносится на полчаса. Пойдем, здесь на крыше есть кофейня, хотя бы сэндвич или круассан съешь.

Я не сопротивляюсь. На самом деле я просто оттягиваю момент, когда нужно будет войти в зал. Я не очень-то и люблю все эти упражнения. Они навеивают тяжелые для меня воспоминания. И тренажеры теперь навсегда у меня ассоциируются с реабилитацией. Я, можно сказать, заново училась ходить.

Мы не идем по ступенькам, поднимаемся в лифте. К счастью, с нами в кабинке находятся еще несколько человек.

Давид кивает мне в сторону столика в самом углу, сам же идет к бариста. Я отворачиваюсь от него, смотрю на город. В спорткомплексе всего четыре этажа, но он находится посреди частного сектора рядом с морем. Поэтому вид открывается красивый.

Передо мной плюхается тарелка с двумя сэндвичами и чашка чая.

—Ешь,— командует Давид.

Сам же достает пачку сигарет. Сминает ее в руках, но не курит. Просто кладет на стол.

Мне под его пристальным вниманием сложно что-либо проглотить. Я жую слишком долго, еда застревает в горле, не проходит.

—Не смотри так,— цежу сквозь зубы, пытаясь запить сэндвич чаем.

—Как?

—Словно боишься, что я этот сэндвич выброшу с крыши, когда ты отвернешься.

Давид поджимает губы. Поднимается со своего места.

—Ладно, оставлю тебя наедине с едой. Я пока со знакомыми поздороваюсь.

Он уходит, я же почему-то вместо того, чтобы выдохнуть с облегчением и отвернуться, пристально слежу за ним.

У него плавная походка, ровная осанка и широкие плечи. Мне кажется, он раскачался еще больше. Или же я забыла, каким было его тело когда-то.

Давид подходит к столику, за которым сидят две молодые девушки и парень.

Он здоровается с ним за руку, кивает брюнетке, блондинка же поднимается со своего места, обнимает Давида и целует его в щеку. Что-то ему щебечет. Улыбается.

Сама не замечаю, как с силой сжимаю в руках чашку. Не успеваю отвести взгляд, когда он поворачивает голову в мою сторону и видит, что я смотрю на него.

Чувствую себя воровкой.

Сразу же отворачиваюсь.

Мне-то какое дело, с кем он там обжимается?

Давид проводит несколько минут в компании своих знакомых, потом возвращается обратно. Я отодвигаю пустую чашку и тарелку, поднимаюсь со своего места.

—Я готова.

—Отлично. Пойдем. Зал находится на втором этаже. Кроме нас там больше никого не будет, так что ты сможешь расслабиться.

Тот факт, что мы будем в зале лишь вдвоем, меня не особо радует.

Мы снимаем обувь и выходим на середину зала. Маты холодят ступни несмотря на то, что я остаюсь в носках. Я поджимаю пальцы на ногах.

—Сегодня пройдемся по теории,— сообщает мне Давид, отходя от меня на несколько шагов.— У человека есть несколько основных болевых точек: глаза, уши, нос, шея, пах. Ты маленькая, потому не стоит рассчитывать, что в драке силы будут равными. Тебе стоит использовать локти, колени. Они усилят твои удары…

Сейчас Леонов похож на строгого учителя. Смотрит на меня пристально, говорит четко и с расстановкой. Объясняет каждое действие. А потом прикасается ко мне, показывая, куда лучше быть.

Каждое его прикосновение как электрический разряд. Мне хочется отпрянуть от него, и я с трудом заставляю себя устоять на месте и не показать, насколько мне неприятна его близость. Или приятна?

—Лер, ты словно где-то летаешь,— вырывает меня из мыслей строгий голос Давида.

—Устала.

Он посмотрел на часы, висящие на стене.

—Ты права, уже поздно. Переодевайся, я отвезу тебя домой.

Я чувствую себя абсолютно выжатой. Даже не осталось сил, чтобы поспорить насчет того, что я хочу жить в гостинице или съемной квартире.

Сама не замечаю, как вырубаюсь прямо на заднем сиденье автомобиля, хотя из-за пристального взгляда Давида, который я ловлю постоянно в зеркале заднего вида, это казалось нереальным.

Просыпаюсь как он пинка. Раскрываю глаза, и из горла вырывается сдавленный всхлип.

—Что ты делаешь?— начинаю паниковать. Я на руках Давида, он несет меня через двор в дом.

—Не дергайся, упадем же,— равнодушно говорит он, не сбавляя шага. Челюсти плотно сжаты, словно он чем-то недоволен.

—Ты мог меня разбудить.— Крепче хватаюсь за его плечи: у меня ощущение, что мы вместе с ним вот-вот упадем.

Вдох — и снова этот запах, который будоражит сознание и влечет. Хочется уткнуться носом в шею Давида, но, конечно же, я этого не делаю.

Это все из-за отсутствия ласки и мужского внимания. Три года — слишком долгий срок. Мне и правда нужно обратить внимание на Дамира. Иначе еще несколько вот таких дней — и с ума сойду.

—Поставь меня, я уже не сплю и сама дойду до своей комнаты,— пытаюсь вложить как можно больше твердости в свой голос.

Мне не очень хочется, чтобы отец или Юля увидели меня на руках у Леонова.

Давид вздыхает. Дергает на себя входную дверь. Переступает порог, а потом опускает меня на пол. Я стекаю по нему, словно вода. И оказываюсь прижата к крепкому телу еще теснее, чем прежде.

Руки Давида на моей талии. Глаза в глаза. Выражение лица прочитать невозможно.

—Иди,— хрипло говорит он и легко отталкивает меня от себя.

Я не говорю ни слова. Разворачиваюсь и бегу вверх по ступенькам. Лопатки жжет от его взгляда, а ноздри все еще щекочет аромат его тела.

Я падаю на кровать. Сердце в груди гулко бьется. Нужно бы проверить свое расписание, чтобы вот таких сюрпризов больше не случалось.