Искушение - Джейн Генри

Обнимаю ее, поглаживая по растрепанным волосам, побуждая поделиться своими мыслями.

— Поговори со мной, Вера.

Она замолкает и делает глубокий вдох, прежде чем заговорить. Спрятав лицо в одеяло и избегая моего взгляда, она выдавливает из себя: — Это было самое горячее, что я когда-либо испытывала в своей жизни.

Черт возьми.

Переворачиваю ее и сажаю к себе на колени, чтобы оказаться лицом к лицу. Я зашел слишком далеко, нет пути назад.

Мой напряженный член упирается в ее разгоряченную попку. Подавляю стон, прежде чем продолжить: — Чего ты боишься?

— Я не знала, каково это будет, — шепчет она. — Я боюсь, что если мы продолжим... Если я...

Она пытается отвернуться, но я приподнимаю ее подбородок, возвращая взгляд на себя.

— Скажи мне.

Кажется, та небольшая порка, лишила ее способности скрываться от меня, потому что она открывает рот, и правда вырывается наружу.

— Если мой отец узнает, он тебя убьет.

Жить в одной комнате с моим фиктивным мужем просто убивает меня.

Я приехала сюда учиться, а не быть соблазненной самым горячим русским мужчиной, которого когда-либо встречала в своей жизни.

Но это первый раз, когда у меня появилась возможность оказаться рядом с мужчиной. И не просто мужчиной, а с сексуальным, доминирующим… Может быть, впервые смогу немного пожить.

Я приехала сюда доказать, что способна и достойна возможностей, которые мне выпали. Во мне полно решимости вырваться из ограничивающих оков мира, в котором выросла. Создать свою собственную судьбу. Почему романтика должна ограничиваться страницами вымышленных книг?

— Тогда мы должны сделать так, чтобы он не узнал, — говорит Марков с тем самым русским акцентом, от которого у меня все сжимается внутри. Почему он так спокоен? Такое чувство, что он совсем не боится моего отца.

Прикусываю губу, борясь с волнением. Подбираю слова тщательно, взвешивая каждое, прежде чем сказать: — Ты просил меня доверять тебе. И я действительно хочу этого. Но никогда не смогу жить с мыслью, что из-за моих решений кто-то пострадал. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, Марков.

Его взгляд заставляет мое сердце перевернуться. Он бережно берет меня за подбородок своей сильной, уверенной рукой. После нашей первой встречи было сложно представить, что он способен на такую нежность.

— Позволь мне об этом позаботиться. Пожалуйста. Эти книги, которые ты читаешь? О доминировании и подчинении? Они не только о сексе и о том, что происходит в спальне... В этом гораздо больше смысла. В реальной жизни это про доверие. Про умение отпускать. Тебе не нужно беспокоиться о своем отце.

Не уверена, что смогу остановиться, но в следующий момент мой мозг словно отключается, когда Марков наклоняется ко мне. О, Боже, кажется, он собирается меня поцеловать. У меня никогда не было настоящего поцелуя с настоящим мужчиной, только неловкие попытки, оставлявшие разочарование, где-то в задней части школьного зала на дурацких танцах.

— Мне нравится, как ты прикусываешь нижнюю губу, когда погружаешься в свои мысли. Мне нравится, какая ты естественная, грациозная и сдержанная, даже сидя у меня на коленях после того, как тебя отшлепали, — говорит он.

Мое сердце подскакивает к горлу. А затем его губы касаются моих, и я полностью теряюсь в ощущениях.

Я словно парю. Каждая клеточка моего тела пульсирует от желания и возбуждения. Когда его губы касаются моих, во мне разливается теплая волна, словно растопленный мед, сладкий огонь в жилах. Он притягивает к себе. Одна рука обнимает за спину, поддерживая, другая нежно удерживает за подбородок. Мои руки покоятся на его сильных, могучих плечах. И до меня ни сразу доходит, что я издаю тихий стон.

Не знаю, как долго мы целовались, но, когда наконец отстраняемся, задыхаясь, я буквально таю в его руках, словно согретая ириска. Сердце громко стучит в груди, и не понимаю, почему вообще возражала. Этот поцелуй был всем, о чем я мечтала.

— Мы будем двигаться медленно, Вера, — говорит он, уголок его губ чуть дергается вверх. Не знаю, видела ли я его улыбающимся до этого, но, если однажды увижу полноценную улыбку, боюсь, что влюблюсь в него безвозвратно. Но даже это малейшее движение губ кажется мальчишески обаятельным и согревает мое сердце.

Фыркаю.

— Медленно, — повторяю я. — Мы едва знаем друг друга, а ты уже отшлепал меня и поцеловал. Это нормально?

Его голос становится хриплым.

— Для мужа? Да.

О, Господи.

В животе все сжимается.

— Ложись спать, — приказывает он. — Подъем в 4:45, не забывай об этом.

— Ты уверен, что это необходимо? Мне кажется, что вставать в... — Марков отвешивает хороший шлепок по моей ягодице и тянет на кровать.

— Спать, юная леди, — от его теплого и властного тона у меня внутри творится что-то странное. — Уже забыла, что должна слушаться мужа? Idi v krovat. Спи.

Послушно переворачиваюсь на другой бок и смотрю в стену, адреналин бурлит во мне. Теперь я совсем не чувствую усталости.

— Не думаю, что смогу сразу уснуть. Раз ты мой муж, мне хочется хотя бы смотреть на тебя. Могу я это делать?

Он ложится рядом в одних боксерах.

— Хочешь пофантазировать перед сном? — дразнит он соблазнительно. — Я не против.

— Возможно, так и сделаю. А ты?

— Нет. Я собираюсь укрыть тебя одеялом, подождать пока уснешь, а потом приму душ и тоже лягу спать.

Мысль о голом Маркове под струями воды заставляет меня поерзать.

— Невозможно обходиться без должного количества сна.

— Пока справляюсь.

Из меня вырывается стон от внезапного осознания.

— Ты ведь слышал все, что я говорила по-английски, когда притворялся, да?

Он кивает.

— Просто зови меня Джейсоном Борном.

— Джейсон Борн был убийцей, — смеюсь я. Возможно, мне показалось, но на его лице мелькает едва заметная тень, которая мгновенно исчезает.

— Но при этом — мастером своего дела, — парирует Марков. — К тому же, я вот он, перед тобой.

— Ты намного крупнее Джейсона Борна. А его сложно назвать маленьким. Ты производишь впечатление. Только посмотри на свои плечи. Сколько ты жмешь лежа?

Он фыркает, что, похоже, является его вариантом смеха.

— Раз ты рассмотрела все, что хотела, ложись спать.

— На самом деле, нет. У тебя так много татуировок. Мне интересно на