Дневник обреченной - Антонина Райт

– Да, сука…Будешь знать, как не подчиняться. Ты запомнишь этот день надолго… – бурчал Андрей.

Я собралась с последними силами и сделала, так, чтобы и он этот день запомнил. Как же нелепо он выглядел в камзоле танцующий на одной ноге с истошными криками перед камином. Кровь как из ведра текла из его брюк, так что он в конечном счете на ней поскользнулся и упал на пол. Владимир не сразу понял, что произошло, по первой реакции на крики он даже возбудился, но быстро очнулся, когда увидел, как я сплюнула окровавленный кусок фаллоса на паркет. Сбежалась охрана, снизу прискакали кухарки и все в оцепенении смотрели на хозяина. Ко мне же никто подойти не решался.

***

Придя в себя, я снова поняла, что нахожусь в подвале. На этот раз современного образца. Это можно было понять по располагавшейся в углу электрической розетке. Руки у меня были связаны за спиной, ноги туго стянуты скотчем. Подвал был продуктовый, вокруг стояли мешки с картошкой, сбоку шкаф до отказа забитый консервацией. Помещение небольшое, узкое, почти коридор. В конце лестница, ведущая наверх в запертую дверь. Кричать не буду, не вижу смысла привлекать внимание своего мучителя. Надо насладится последними часами, может быть, жизни в одиночестве. Что-то решить для себя. Сделать выводы. Главное, чтобы Миша с Юлей были в безопасности.

Что Костя говорил мне в машине? Что я все это выдумала, и сама всех убила? Может быть это правда. Может быть нет никакого Кости и он всего лишь плод моего воображения. Вдруг я действительно придумала его, чтобы оправдывать себя перед самой собой. Что все мои поступки, даже самые жестокие – всего лишь импульсивные действия несчастной влюбленной женщин? Что если я сама убила Владимира Алексеевича? Вот так расчетливо и хладнокровно как отца Миши в моем сне. Сашу-то я наверняка сама убила, это я хорошо помню. Только вот почти ничего не помню, что было до того и после. Ее вообще кто-нибудь нашел?.. Вопросов больше, чем ответов. А самый большой для меня сейчас вопрос – в кого я превратилась? Что со мной будет дальше и будет ли вообще. Даже если представить, чисто гипотетически, что все это хорошо для меня закончится – сможем ли мы с Мишей снова быть семьей как раньше? Любить друг друга, воспитывать дочь… а заниматься мы будем чем? А где жить? Нет, похоже, что у этой истории нет никакого финала кроме закономерного. Для меня все закончится в этом чертовом подвале, я это нутром чую. Но легко я не сдамся. Я сделаю все, чтобы забрать эту тварь с собой. В кармане что-то начинает дребезжать, но это странно, я же вроде выбросила телефон?

Шумный засов дергается и в подвал проникает свет, много света. Ослепленная я потихоньку начинаю распознавать движущуюся ко мне фигуру. Это Костя, он берет табурет, ставит перед собой и садится прямо напротив меня. Я решаю, что если начину диалог первой, то может быть застану его врасплох.

– Что ты собираешься делать со мной?

Костя открывает складной нож и начинает чистить им ногти.

– А что бы ты хотела?

– Хотела с тобой расстаться и мирно разойтись.

– Ложь! – его глаза моментально озарились адским пламенем. – ты хотела сдать нас обоих!

– С чего ты это взял?

– Ты еще не поняла? Я вижу твои мысли! Все до единой. Я знаю, о чем ты думаешь прямо сейчас и о чем думала до этого.

– И о чем же я думала?

– О том, что хочешь меня убить.

– Это нетрудно угадать…

– А твой сон последний ты помнишь? Ну? Ты же отлично помнишь все свои сны. А предыдущий сон помнишь, как я показал тебе своими глазами кто выпил тот коктейль и что побудило твою подругу наговорить тебе всю эту ерунду? А сон, где мы с тобой были мужем и женой римскими ты не забыла?

Тут у меня перехватывает дыхание. Этого он точно не мог угадать.

– Вот именно. Не мог. А я не угадывал. Я знаю о тебе все. Тебе от меня ничего не скрыть.

– То есть Саша сказала мне неправду? Она не спала с моим мужем?

– Не знаю, я не читаю ее мыслей. Но наговорить она могла тебе могла под той штуковиной все, что угодно и я бы не стал этому верить.

Я закричала во весь голос, пока не начала откашливаться. А потом повесила голову и зарыдала. Я была уверена, что хуже моя жизнь стать не может, но я ошибалась. Оказывается, я убила свою подругу просто так. Она не знала, что говорила, это была неправда… Стоп, а те сообщения, что я видела? Я же их видела… Или это тоже какой-то бред. Я так мало спала в последнее время, да еще эти чертовы таблетки…

– Так ты знал, где я была все время?

– Да, знал.

– Ты был там в нашей квартире?

– Да, был.

– Ты знал, что я рядом.

– Да.

– Почему не вошел к нам, если знал?

– Хватит задавать вопросы!

– Нет уж, ответь! Если собираешься меня убить, потрудись хотя бы на вопросы мои ответить!

– Я не хотел делать этого на глазах у твоей дочери.

Вот он сам дьявол, ей богу. Есть же в нем что-то человеческое. Хотя, учитывая все содеянное, не сомневаться в этом невозможно.

– Хочешь сказать, что любишь детей?

– Нет, я просто болезненно отношусь ко всему, что с ними связано.

– Это как-то связано с твоим детством?

– Прекрати, я не хочу разговаривать. – он встал и стал быстро перемещаться туда-сюда в узком подвале.

– Что нам еще делать, если не разговаривать? Неужели ты хочешь заняться сексом?

– Нет, не хочу…

– Так может поговорим?

– А может ты заткнешься?! – он сбросил банку с соленьями с полки на пол, и она в дребезги разлетелась на пару мгновений меня оглушив.

После этого он ногой пнул ко мне по полу несколько соленых огурцов и ушел, выключив свет и хлопнув за собой дверью.