Демон желания для девственницы - Александр Верт

Ну а я… я не знал, что делать, но зато тело знало: язык, скользящий по ее губам и дразнящий нёбо. Руки, обнимающее ее талию, и инстинкты вопящие, что вот сейчас мы пожрем уже наконец… Только мне было как-то странно.

Она поддается мне или хочет этого сама? Вот, садится мне на колени, а я не могу целовать лишь ее губы, не могу сосредоточиться на чем-то одном. Мне так хочется ее всю и сразу, что я в нетерпении перебираюсь к чувствительному месту за ушком; и чинно за талию ее держать не могу, потому что руки трясутся, как у алкоголика, которому налили вожделенный стакан, оттого скольжу ладонями ниже, сминаю ее зад вместе с коротенькими шортами, чувствуя, как начинаю задыхаться от собственных чувств.

Она так пахнет, что у меня яйца в штанах подпрыгивают от нетерпения, а дурацкие совершенно нереальные крылья дрожат. Только странно мне все это и я на миг замираю. Хочу ее, но как-то не так хочу. Это настораживает.

— Не останавливайся…

С блаженным стоном просит она меня, опрокидывая голову, и тут же испуганно смотрит в глаза, касается моих уже распахнутых для очередного ответа губ и просит:

— Нет, пожалуйста, ничего не говори. Ты сейчас опять все испортишь.

Что ж, стоит признать: она права. Открыв рот, я точно все испорчу, так что лучше уж кивать и молча получать удовольствие, потому что она внезапно расслабилась в моих руках. Словно пьяная… Впрочем, и я не лучше, только какое это имеет значение, если я ее хочу прямо сейчас?

Значит, самое главное это помалкивать. Что ж, это я могу, особенно если заняться обработкой моей маленькой прелести. Прижал ее к себе, провел языком по шее от ключицы к подбородку. Седьмое пекло! Она такая сладкая — вся нежностью покрылась. Впервые ее нежность ловлю губами, у этой эмоции всегда особый уникальный вкус, и я теперь хочу ее еще сильнее, кажется, даже не от голода, а просто хочу.

Не выдерживаю, отстраняюсь, заглядываю в ее глаза и сам себе не верю… Моя мышь счастлива.

— Значит, ты хочешь чтобы по любви? — спрашиваю я и удивляюсь своему сиплому, дрожащему голосу.

Не слабо меня оглушило ее эмоциями.

— Да, только по любви, — отвечает она и обхватывает меня ногами, сжимает бока бедрами, так что я сам забываю, кто тут у нас кого соблазнять пытается.

Хотя какая разница, главное помнить, что все должно быть нежно. Без резких движений, цепей и плетки — просто очень нежный ласковый секс. О… если она будет и дальше так отзываться, я точно приду в себя и еще с десяток кошаков и одного хомяка с того света вернуть смогу!

Она сама меня целует, а я подхватываю ее под бедра, стаскиваю шортики-пижамки и глажу ее зад. У нее там такая нежная кожа, а самое главное, внизу она такая гладенькая, словно уже давно знает, как именно я люблю… Ммм… эта белая кожа между женских ножек… как сладко шлепать ее легонько языком, пока не покраснеет, дразниться, не позволяя партнерше утонуть в экстазе…

Задумавшись, потерявшись в своих фантазиях, я погладил ее внизу и сильно сжал между пальцами клитор. Она аж взвизгнула испуганно, дернулась.

Ну уж нет, теперь я тебя не отпущу. Опрокинул ее на кровать, прижал к подушке и нежно поцеловал в припухшие губы.

— Тише, милая, мне просто сложно держать свою любовь при себе, — говорю ей нежно.

— В штанах ты хотел сказать? — Почти огрызается она, но я ловлю ее за руку и в панике пытаюсь придумать, что делать. Притягиваю ее руку к своей груди, почти машинально, просто пытаясь удержать ее нежность, не дать ей раствориться в очередном всплеске раздражения.

Внезапно замираю. Там что-то заныло под ребрами, словно на душу снова рухнула печать. Сердце на миг остановилось, а она уставилась на меня — глаза влажные, испуганные, нежные.

— Тут моя любовь, — с трудом говорю я.

Девственницы любят романтическую чепуху, пока член не познают. Особенно мой. Так что если она хочет поиграть в любовь, то будет ей любовь и высший смысл.

— Я просто едва уже в нее верю, но только она может снять с меня проклятие, понимаешь?

Сам себе поражаюсь. Уже совсем ничего святого. Печать изгнанника проклятьем обзывать, про любовь какую-то заливая. Да если даже все девственницы мира меня возлюбят, все равно ничего не изменится! Но чего только не сделаешь, чтобы не сдохнуть на полу под диваном.

Впрочем, сработало — Алиса в ответ томно вздохнула. Пока в глаза мне смотрела, пропустила тот момент, когда я задрал ее кофточку и стал гладить грудь. Сначала одну, потом обе медленно, неспешно, но уверенно, сосочки ее розовые специально кончиками пальцев задевая, а потом захватывая их ладонью со всей грудью и сминая, заставляя ее дергаться, спину выгибать и попой в подставленное колено упираться. Трется об меня, сама не понимая почему… как знать, может и получится из этой мышки ласковая кошечка…

— Только выражать свои чувства я не умею по-человечески. — Вздыхаю грустно — пожалей меня, милая! — Только вот — как дикий зверь, как змей, получивший добычу… но это ведь только твой сон, твоя мечта, твое желание… я здесь только ради тебя!

Шепчу все это на ухо, а тем временем, блуждая руками по ее телу, стаскиваю шортики и отбрасываю их в сторону. Она что-то бормочет о том, что раз сон и по любви, то не страшно. Пфф… бедная, во сне так легко людей запутать, но зато я теперь точно знаю, что ей надо и как не во сне, а наяву своего добиться! Эх, надо было не строить из себя, а сразу с этого начать.

Штаны с меня исчезают. Не хватало, чтобы я еще и во сне с ними возился! Но пугать скоростью развития событий ни в коем случае нельзя… чтобы она этого не заметила, начинаю целовать ей шею, грудь, дразню языком сначала один сосок, затем другой, посасываю их нежно, одновременно сжимая руками ее зад, а она только ерзает подо мной, бормочет что-то невнятное. Эмоции у нее смешались, но коктейль из волнения, нетерпения, желания и легкого, едва ощутимого страха всегда шел мне на пользу! Главное не насытиться раньше времени, а то будет не смешно.

Демон желания и его нестояк… хотя когда это моя жажда утихала по-настоящему?

— Ты ж моя милая, нежная, вкусная, — бормочу я, понимая, что ей это нужно, хотя и за словами особо не слежу. Сжимаю ее талию, целую ее живот и спускаюсь ниже.

Наконец дорвавшись до сладкого, целую ее еще и там, а она вздрагивает в ответ, стонет, выгибается. Такая невинная недотрога… но, зараза, хватает меня за волосы, да такой волной страсти окатывает, что я чуть не захлебнулся от радости.

Вот же засранка!

С трудом подавляю желание прямо сейчас перевернуть ее личиком в подушку, руки заломить и всадить резко и по самый корень, но успокаиваюсь. Да, да… знаю, что если и взвизгнет она, то никак не от боли, только вот от страха — тоже не хорошо, еще, не дай бог, заплачет, и что я тогда делать буду? Не-е-ет, свой источник силы надо холить и лелеять, а энергии ее эмоции дают много. Хочет нежно? Будет ей нежно, а с тем как я хочу — подождем.

— Ты любишь меня? — спрашиваю, снова нависая над ней и облизывая влажные губы. Надеюсь, она понимает, что все это изобилие терпкой влаги источает сама, причем наверняка даже в реальности.