24 часа - Алекс Джиллиан

Однако забыть не вышло. Она словно поселилась в моей голове, каждую ночь воплощаясь в откровенно-жарких и иногда невыносимо-печальных снах, которые я детально прокручивал в памяти до следующей ночи.

Где-то через месяц я не выдержал и позвонил Лиззи Спаркл, чтобы выяснить, почему она нарушила наш договор и сдала дом в Рождество девушке по имени Адалин. На что Лиз убедительно и эмоционально заверила меня, что вышла какая-то ошибка и никто не связывался с ней по вопросу аренды дома на праздники. Тогда я впал в полный ступор, продлившийся несколько дней, из которого меня не удавалось вывести ни вернувшейся Сильвии, ни коллегам по работе. Все случившееся в Рождество, казалось мне тогда плодом разыгравшейся фантазии или алкогольного опьянения. Был еще третий вариант, но он мне совсем не нравился, и тогда я придумал бредовое хромающее на все конечности объяснение – Адалин сняла какой-то другой дом через агентство Лиззи Спаркл, но перепутала адрес… а ключи, ключи просто подошли.

Теперь, когда ситуация повторяется, выдуманных бредовых объяснений недостаточно. Мне следует вытащить голову из ширинки, обратиться к логике и трезвому рассудку и попытаться осторожно выпытать у Адалин истинную версию и цель пребывания в моем доме. Сейчас самое время это сделать, потому что когда вернусь с мороза и выпью хотя бы глоток алкоголя, ещё и вприкуску с кексом, о разумных решениях и аккуратных методах допроса можно забыть.

А я не привык полагаться на случай, мне не свойственны спонтанные поступки, интимные связи с неуверенными в себе, пугливыми незнакомками, сбегающими от меня с утра пораньше. Моя профессия требует четкого анализа и быстрых решений в самых критических и неожиданных ситуациях. И что делаю я – в данной конкретной неожиданной ситуации?

Чиню гребаную дверь сарая, испытывая почти суеверный страх, что не найду Снежинку в доме, когда вернусь.

Волшебство? Чудеса?

Да хрен там. Безумный балаган. Тележка чертей и маленькая дьяволица в придачу.

– Викинг, ты там ещё не испарился? – слышу женский крик сквозь рёв ветра, впивающегося в мое лицо ледяными колючками.

Следом раздаётся лай Балто. Облегчение настолько мощное, что на долю секунды я даже забываю о морозе, вгрызающемся в мои онемевшие пальцы.

Повернувшись лицом к дому, замечаю невысокую тёмную фигурку в куртке-аляске с меховым воротником. Рядом с ней, радостно тявкая, прыгает белое лохматое пятно.

Не исчезла… Теперь самое главное не отпускать от себя, пока не признается, какого черт… Санта-Клауса она тут устраивает.

– Иди в дом, замёрзнешь, – мигнув лучом карманного фонарика, кричу в ответ. Наглотавшись ледяного воздуха, поднимаю повыше воротник и поглубже натягиваю на голову капюшон.

– Мне страшно одной! – не унимается Снежинка.

Закрыв отремонтированную дверь на засов, поднимаю предусмотрительно заготовленную на утро стопку дров и по щиколотку утопая в наметенных сугробах, направляюсь к дому. Она неотрывно наблюдает, как я пересекаю двор, и почти вприпрыжку поднимаюсь по приветливо скрипнувшим ступеням. В одной руке Адалин держит мобильник со включённым фонариком, в другой…пару потертых коньков.

– Я нашла их в старом шкафу, – сообщает Снежинка дрожащим от холода голосом. Свет, отражающийся от снега, искрит в распахнутых глазах непонятным, но сильным чувством, сверкает застывшим соленым инеем на длинных ресницах.

– Хочешь обсудить это здесь? Или снова решила покататься? – спрашиваю я, выпуская изо рта облако пара. – Или поплавать? – шутка выходит корявой и неуместной. Мы оба продрогли до костей. Со светящимся телефоном в руке она напоминает мне маяк для заплутавших в море кораблей и одновременно сумасшедшую, вцепившуюся в старые коньки, как в самую дорогую вещь на свете.

– Откуда они тут… – бормочет, трясясь от холода. – Они мои, Лэндон.

– Конечно, твои. Ты в прошлое Рождество ныряла в них в прорубь, – обойдя заледеневшую Снежинку, толкаю плечом дверь. Эти чертовы коньки и стали в конечном итоге единственным подтверждением, что я не свихнулся. Исчезло все, включая Снежинку, а коньки остались.

– Дамы вперед, – посторонившись, кивком головы предлагаю Адалин войти первой.

Юркнув в тёплый коридор, она скидывает капюшон, стряхивая на пол снежные хлопья. Через пару минут они превратятся в талые лужицы. Разувшись, я быстро прохожу в гостиную, сгружая в специальную нишу поленья, и только потом снимаю верхнюю одежду.

– Давай я отнесу в прихожую, – Адалин забирает мою куртку, ненадолго скрываясь из поля моего зрения.

Протянув покрасневшие от мороза ладони к огню, бегло оглядываюсь, оценивая масштаб перемен, учинённый Адалин. На этот раз праздничный ужин ограничился накрытым кофейным столиком перед диваном. Никакого льда в ведерке и изобилия нарезанных фруктов и сыров. Бутылка шампанского, два бокала и кекс. Без поджарок. Пышный и аппетитный, присыпанный сахарной пудрой. А ещё свечи. Куда без них.

Главный атрибут Рождества – ветка омелы осталась над обеденным столом, а значит повода украсть поцелуй ровно в полночь, меня безжалостно лишили. Вот и объяснение смены дислокации. Снежинка избегает опасных ситуаций.

Сжимая и разжимая пальцы, разгоняю кровь по онемевшим конечностям, ощущая неприятные покалывания, попутно замечая ещё одно занимательное новшество. Хрупкая на вид девушка каким-то чудом умудрилась сдвинуть массивный диван поближе к камину. Не иначе как рождественские эльфы, с которыми она наверняка в сговоре, помогли. Зачеркните неверный вывод: Снежинка избегает опасных ситуаций. Снежинка подогревает их.

А потом это снова происходит.

Рождественское умопомрачение или навеянное Снежинкой колдовство.

Где-то в глубине дома старинные настенные часы отбивают полночь. Давно сломанные часы – еще утром я проверил, и они точно были неисправны. Свист и вой за окном усиливается, бросая в дребезжащие стекла белые хлопья. Свечи гаснут одна за другой от пролетевшего по гостиной сквозняка, а огонь в камине, напротив, вспыхивает ярче, словно кто-то невидимый подбросил в топку дров.

– С Рождеством, Викинг, – прямо за спиной раздается приглушенный голос Снежинки. Я резко разворачиваюсь, встречая смеющийся взгляд. Она улыбается полными, самыми сексуальными в мире губами, размахивая веточкой омелы. Мелодичный звон колокольчиков заглушает биение часов.

– Неправильное поздравление, – отвечаю я низким шепотом и в одну секунду заключаю свою призрачную гостью в жаркие объятия. Приподняв над полом, словно невесомую пушинку, жадно сминаю клубничные губы своими, показывая, как правильно должны поздравлять Снежинки своих Викингов.