Любовь с остановками - Дарья Вознесенская

Мир, определенно, меняется, когда тебе есть чего хотеть.

Или кого.

Я прихожу на работу слегка взъерошенная и возбужденная снами, в которых с переменным успехом побеждал то Артем всегда теперь в моей голове Витальевич, то я. И рьяно берусь за работу, рассчитывая настолько поразить Крокодиловну своим энтузиазмом, что она сама выгонит меня завтра пораньше.

И потому у меня получается не только избавиться от мыслей о предстоящей  горячей ночи… Черт, приличные девочки же думают о свидании, да? Хорошо, я тоже попробую…

Но вообще забываю обо всех договоренностях, тем более что мне поручили составить отчет в новой для меня программе и приходится перелопать кучу информации, чтобы сделать это достойно.

- Я здесь! - вопит мне Томочка на ухо, и я дергаюсь и разворачиваюсь.

Нет, в кабинете её нет. Здесь вообще уже никого нет. А вопит она по телефону, который я машинально взяла, когда тот зазвонил.

- Здесь? - переспрашиваю осторожно, - Черт!- Бью себя по лбу, сохраняю документы, а потом выключаю компьютер, подскакивая. Мы же договорились с ней встретиться сегодня вечером - причем возле моей работы - чтобы посидеть и обсудить мужиков.

- Ты внизу? На крыльце? Я уже бегу, - тараторю, меняя высокий каблук офисных туфель на чуть более удобный.

- Да не суетись ты так, я на девятом, - смеется подруга.

- На девятом? - замираю.

- Понимаешь, - шепчет быстро в трубку, - Женечка так расстроился, что я приеду, но не к нему, что попросил подняться и посмотреть его офис…

Её голос становится настолько интимным, что я смеюсь.

- Офис-то ты хоть увидела?

- К черту офис! - хохочет моя невозможная, - Спустишься к нам?

- Ну давай, - я пожимаю плечами и спускаюсь на девятый.

Здесь несколько компаний, и, после небольшого приступа топографического кретинизма, я нахожу рекламно-биржевую-на все руки мастера групп, где трудится Синицин…

Тьфу!

Не сказать бы это при нем!

- Тома, - делаю страшные глаза и отвожу ее в сторону. Кабинет, где работает Женя, захламлен, но уютен, а сам парень сидит на столе, разговаривает с кем-то по телефону и выглядит неприлично удовлетворенным, - Как на самом деле его фамилия?

Она давится хохотом и выдает такое, что неприлично ржать начинаем мы обе.

Ястребов! Ну кто бы мог подумать!

- Это не здание, а гребаный сгусток статистической невозможности! - идеально выражает Тома мою мысль, и мы подходим к двери.

Но выйти не успеваем.

Та распахивается, и на пороге появляется качок-Андрей. Он застывает, внимательно оглядывая нашу компанию.

- Андрюха! - Женя спрыгивает со стола и кивает тому, - А это моя Тома…

Процедура приветствия проходит довольно шумно и весело, хотя я особо не принимаю в ней участия - мне немного неловко, стоит вспомнить наше свидание с Андреем и то, что на несколько его сообщений и предложение снова сходить куда-то я ответила невпопад. Но эти несколько дней настолько закружили меня в водовороте всяческих эмоций, что я просто не готова была еще и поддерживать ничего не значащий флирт с новым знакомым.

Может потому и соглашаюсь на предложение поужинать всем вместе, хотя невнятное и необязательное в этой ситуации чувство вины далеко не лучший советчик.

В этом я убеждаюсь еще когда мы идем в сторону лифта - Андрей, как ни в чем ни бывало, приобнимает меня за талию, а когда я аккуратно снимаю его лапу только подмигивает и улыбается улыбкой из разряда «Все понял, у тебя сегодня ПМС»

Конечно, сложно делать выводы на основании всего третьей встречи, но я вдруг понимаю что… его жена и её решение мне ближе, чем он сам.

Но то, что началось как случайность, превращается в сущий кошмар. Потому что когда мы заходим нашей «дружной» компанией, в лифте уже стоит Артем мгновенно оценивший обстановку Зимин.

Его брови недоуменно взлетают вверх, а взгляд тяжелеет, в то время как я стою как вкопанная и просто не знаю что сказать в этой идиотской ситуации. Особенно потому, что среди моих спутников - Томочка, увлеченная Синицыным-Ястребовым даже не узнает того, кого видела мельком в ночном клубе, а Андрей приветственно кивает, что еще ужасней  - продолжается обсуждение, куда нам следует пойти поесть.

Я открываю рот и… закрываю его.  Я действительно не понимаю, что сказать, как представить, как объясняться сейчас перед блондинчиком, который буровит меня взглядом.

А потом… его губы кривятся, и он отворачивается.

У меня чувство, будто мне дали пощечину. Но кто дал? Я или он?

Мы выходим на первом, а Зимин остается в лифте. И только когда я почти пересекаю холл, понимаю, насколько это все мерзко выглядит. Я говорю Томочке:

- Подожди тут!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍А сама бегу назад к лифту, спускаюсь на парковку, чтобы… увидеть задние габариты машины, уже покидающей парковку.

Черт!

Позвонить? Оправдаться? А за что?

И должна ли я?

Я ведь ничего плохого не делала… или делала?

Дважды черт, я совсем разучилась быть в отношениях!

У нас же отношения?

Уже гораздо медленней я захожу в лифт и проделываю обратный путь до Томочки. Внимательно смотрю на нее и говорю:

- Я никуда не пойду. Мне… короче мне не надо.

- Погоди, - хмурится подруга, - что происходит? Если хочешь, пусть они сами идут в свою гребаную пивнушку, а мы с тобой  отправимся в приличное место и…

- Нет, Том. Я… я хочу домой.

Киваю недоумевающим мужчинам и выхожу, ни на кого не глядя, на улицу