Игрушка альфы - Кира Полынь

— Зачем, позволь узнать?

— Нравится, как ты пахнешь, — ответил честно и уже глубже втянул яблочный аромат. — Во имя первого волка, как же ты сладко пахнешь.

Лина поежилась, убирая ладонь с моей груди, но я силой вернул ее обратно, не собираясь гадать в чем тут дело.

— Испугалась?

— Он тоже так говорил, — буркнула под нос, и я ощутил новый прилив ярости, зло выдыхая ей в лицо.

— Забудь. Я не он.

— Хорошо.

Это мнимое послушание нравилось мне уже меньше, но сил на лишние разговоры не было, хотя поговорить все же следовало. Я нутром чуял, как вопросы, будто маленькие жуки, шевелятся в ее чудной головке, угрожая посыпаться из ушей. Но Лина молчала. То ли из последних сил, то ли из чистого упрямства. А потом она вздохнула и смело прижалась щекой к моей груди.

— Силой будешь брать?

— Хм?

— Я… Я…

— Нет, не буду. Силой не буду, я тебе уже говорил, а ты вновь прослушала. Нам не надо будет силой.

— Почему ты так думаешь?

— Ли-и-ина, — протянул ее имя, перехватывая нежные пальчики и изучая их в своей широкой ладони. Такие тонкие, хрупкие. В моей руке смотрятся забавно, словно фарфоровые. Еще и девушка не сжимает своей настороженный кулачок, а расслабляет кисть, позволяя изучать ее без препятствий.

— Что?

— Ты сама меня захочешь. Не впервой.

— Что?!

Ну вот и кончилось блаженство… Блаженство ее нежного девичьего тела… А я вернулся в реальный мир, где она фырчит, как обиженный еж, и выставляет иголки. Села, повернувшись вполоборота, и стреляет глазами.

— Что слышала. Еще скажи, что не хочешь.

— Не хочу! Я только…

— Только «что»? Из чистого благородства текла, когда я тебя ртом брал?

Вспыхнула, раскраснелась и задержала дыхание, не смея выдохнуть. Подбирает слова, по лицу видно.

— Ты хотела, — дернул ее назад, укладывая обратно, — текла и желала меня, — игнорируя возмущение, поднял ее коленку и уложил себе на живот, сжимая зубы от боли, — и кончала.

— Знаешь, что?!

— Знаю. Ты просто врушка.

— Я не вру! — Обхватил ее так сильно, что она не могла сбежать, и дергала плечами, пытаясь сбросить мою руку с себя, ровно пока я не зашипел. — Прости!

Лина замерла, боясь пошевелиться и сделать мне еще больнее, а я вновь улыбнулся. За какие заслуги предки послали мне эту упрямицу? Где я провинился? Но стоило признать — она заинтересовывала. Всей этой своей гордостью, достоинством, которое не желала терять ни в какой ситуации, даже когда откровенно лгала мне.

А она лгала. Мне наяву чудились ее пальчики в моих волосах, хриплые стоны и сладкие судороги, с которыми моя волчица рассыпалась на куски от удовольствия.

Член под одеялом приветливо встал, пульсируя от напряжения и желания, и, заметив выросший бугор, девушка неожиданно фыркнула:

— Извращенец.

— Привыкай. Тебя отныне это будет касаться напрямую. Часто касаться.

Тонкое одеяло никак не скрывало мою симпатию, и Лина, хоть и смущаясь и недовольно сопя, все же смотрела на него с нескрываемым любопытством.

— Ты осталась мне должна, — мягко опустил ее ладонь на ствол и помог сжать пальцы.

Дьявол!

Скрипнул зубами от невыносимо приятного ощущения ее пальцев и выгнулся навстречу. Только бы швы не разошлись, а все остальное я переживу ради этого!

Покачал ее ладонью вверх-вниз, игнорируя мешающую ткань, и тяжело выдохнул.

— Тебе… приятно?

— Очень, — не став лукавить, ответил ей, и пальчики на моем члене дрогнули. — Погладь меня, Лина. Хотя бы немного.

— Герд… — проглотила слова, которые так стремились сорваться с губ, и сама качнула ладонью, заставляя меня закрыть глаза от удовольствия.

Опять кончу за пару движений, закрепив за собой звание скорострела, и совсем развалюсь от этой не особенно мужественной черты!

— Да, я должна тебе… за тот раз, — прошептала тихонько и погладила сама, смелее, но все еще сомневаясь. — Тебе так неудобно.

Усмехнулся, рывком срывая с себя покрывало и замер, демонстрируя паре то, что она не успела еще рассмотреть вблизи. Член в ее ладони пульсировал, подрагивал, на головке поблескивала белая капля, которую она неожиданно растерла подушечкой пальца, вгоняя меня в такой экстаз, что я несдержанно застонал.

— Я не умею. Скажи, пожалуйста, если… неприятно.

Лина выдавливала каждое слово, прогоняя собственный стыд и сдаваясь любопытству, и я только слабо кивнул головой, смотря на ее белые пальцы на своем члене.

Дьявол! Я, похоже, все-таки кончу слишком быстро!

Продолжая смущаться, она все смелее и смелее двигала ладонью, чуть прокручивая кисть, и стоило малышке вновь погладить покрасневшую от желания головку, я понял, что больше не сдержусь.

Схватил ее пальцы у основания и сжал покрепче, выплескивая семя себе на живот.

Эйфория. Вот такая она. Теперь я знал ее в лицо. Именно она сейчас смотрела на меня немного напуганными голубыми глазами, прикусывая щеку изнутри, и не знала, что сказать, пока я сжимал ее пальцы на своем члене и закатывал глаза от удовольствия.

— Ты красивый, — шепнула, будто не сдержавшись, и захлопнула рот, но поздно. Я уже услышал. Перевел на нее взгляд, который, без сомнения, горел огнем, и улыбнулся, понимая, что не насытился. Зверь от радости начал регенерацию в разы быстрее, возвращая меня в мир живых.

Я скоро поправлюсь, быстрее, чем думал, и Лина все это время будет рядом, согревая меня сладким телом и привязывая к себе все сильнее.

— А теперь поцелуй. Ты обещала.