Заставлю тебя полюбить - Виктория Победа

— Нет, — грозно прозвучало в ответ. Миле даже страшно стало от того, как изменился тон Ракитина. В голосе отчетливо слышалась сталь, от чего по телу девушки пошла мелкая дрожь. Она дернулась в попытке вырваться из крепких объятий, но попытка обернулась крахом. Саша продолжал держать ее в своих руках, прижимая ближе и не позволяя сделать даже шаг. — Ты моя жена, Мила, я никуда тебя не отпущу. Тебе придется свыкнуться с тем, что мы теперь семья.

— Ты не слышишь меня? — воскликнула девушка. — Чтобы строить семью, нужно любить друг друга, уважать, ты понимаешь это? Иначе это нездоровые отношения!

Несмотря на всю свою бедовость и взбалмошность, Милка знала, что такое семья, какой она должна быть. Изо дня в день она наблюдала за родителями, которые даже спустя долгие годы не растеряли тот огонек во взгляде, ту любовь, что искрила между ними. У Милы был пример настоящей семьи, такой, какой она должна быть. А то, что было у них с Сашей — это не семья. Это фарс и игра в одни ворота.

— Полюбишь, Мил, ты меня обязательно полюбишь.

— А ты? Как насчет тебя?

— Это же очевидно, Бэмби, стал бы я на тебе жениться, если бы не любил.

Мила и Саша приехали домой молча. Все что могли друг другу высказать, они уже высказали, а на большее ни Мила Ни Саша сейчас были не готовы. У Багировой просто сил не было размышлять о чем-то еще, морально она однозначно устала.

Так что первым делом она приехала домой и заперлась у себя, ага, конечно, у себя. В халупе в первой попавшейся комнате, но никак не у себя. Кушать, конечно, хотелось жутко, но гордость брала вверх. А вот Ракитин, судя по всему, не был уж так горд, потому что спустя полчаса в комнату просочился запах омлета, да и еще и со специями и зеленью, как и любила Мила. Она несколько раз вставала с кровати и подходила к двери, потом отскакивала от нее как ошпаренная, не в силах выйти наконец-то и высказать таким образом свою слабость, как ей казалось.

В очередной раз, когда девушка подошла к двери, последняя внезапно отворилась, и в проеме стоял довольный Ракитин. Хорош, чертяка, нечего сказать. Мила закусила губу и моментально отвернулась, рассматривая великолепнейший узор на обоях.

— Кушать подано, садитесь…

Продолжение Мила знала очень хорошо, потому что буквально выросла на этих советских фильмах. Саша это знал, очень хорошо знал, и явно решил использовать это против нее. Как знал о многих вещах, вот только откуда?! Откуда он так детально осведомлен в ее вкусах? Неужели и правда ему есть хоть какое-то дело до нее? Да как же…

— А ты меня не отравишь? — девушка скептически изогнула бровь.

Ракитин тепло улыбнулся и посмотрел на нее как на неразумное дитя.

— Ты должна была сказать, что «из твоих рук хоть яд», — мужчина качнулся на пятках и освободил проход Миле.

— Перетопчишься, муж, — не так уж и грозно проговорила Мила, набираясь внутренней силы, чтобы пройти с гордо поднятой головой. Якобы она не сильно уж и хотела есть, но так и быть, сделает холопу одолжение. На самом деле ее желудок свернулся в трубочку, а в добавок ко всем запахам, сейчас он скулил от боли, лишь бы хозяйка смиловалась и кинула хоть крошечку в рот.

Ракитин осторожно и невесомо коснулся поясницы своей жены и тяжело выдохнул. Мила все это фиксировала, вновь чувствуя предательский табун мурашек от его физического воздействия на нее.

Нет, ну хватит. «Однажды ты уже потеряла голову из-за него» пронеслось в голове. А затем что? Наглядно увидела его нутро. Можно было поступить иначе, можно было смягчить отказ, но не бить обухом по голове совсем девчонке. А тут внезапно очнулся. Не верила она ему, вот не верила от слова СОВСЕМ.

Пусть ее слабое сердце и трепыхалось каждый раз, когда он касался ее, действуя скорее физически, нежели морально, но Багирова уяснила давно одну простую вещь — Ракитин бабник, бежит на цветастое, сисястое, но никак не искреннее и настоящее. Конечно, куда ей было в том-то возрасте дергаться, по сравнению с той девушкой, которая по итогу куролесила с половиной города, о чем Ракитин узнал уже довольно поздно.

Миле хотелось, конечно, быть первой, кто ему об этом сообщит, чтобы насолить, показать, что вот она, какая у тебя девушка. А она бы ждала, она бы непременно стала для него всем. Однако же он горевал недолго, если и вообще горевал, быстро переключился на другую, и от этого в душе Милы словно дыру пробили острым пиком, так обидно стало, так больно.

Девушка с трудом заставила себя вернуться на грешную землю, сесть за стол и взять в руки приборы. Видит Бог, она могла бы и руками накинуться на вкуснейший омлет, вот только воспитание не позволяло, да и не хотела она давать Ракитину новую причину для шуток. Тут бы он нашел целую гору приколов.

— Мил, ешь спокойно и прекрати так громко думать, — послышалось откуда-то, девушка подскочила от резкого звука и осторожно взяла вилку.

Приготовленная Сашей еда была вкусной, да, простой, да, без излишеств, но это было нереально вкусно. Девушка с такой скоростью поглощала омлет, что казалось, будто бы она вместе с едой проглотит и вилку, и язык. Ели практически в молчании, вот только у Милы в голове витала уйма вопросов. Во-первых, ее крайне бесило, что они у черта на куличках, во-вторых, она ненавидела ограничения во всех их проявлениях. И как дочь Каина, не способного воспринимать рамки и условности, она любила свободу. А особенно свободу выбора.

— Мне, как заключенной, положены прогулки? — Мила хотя бы попыталась спросить спокойно. Без упреков, но с явно недовольной миной на лице.

— Ты не заключенная, Мил, и ты в праве делать то, что хочешь, — Саша нахмурился, а затем взял чашку с ароматно пахнущим кофе и сделал жадный глоток. Мила не сводила взгляда с подрагивающего кадыка от каждого движения мужчины. Это точно надо было прекращать, однозначно.

— Да неужели? И телефон мне показан? — как бы между прочим, намекнула своим вопросом девушка. Ух, она уже была готова оборвать трубку маме с папой.

— Твой телефон лежит в твоей сумке, которая находится в машине вместе со всеми твоими личными вещами.

От этого простого заявление Багирова опешила. Вот значит как? Так?

— Что?

— То, твоя мама была так любезна, что приготовила тебе самое необходимое для незапланированного отдыха, а я вовремя это все поместил в машину, — самодовольство Ракитина в данный момент бесило больше обычного. Он все продумал, жук навозный!

— Ты все продумал?

Ракитин посмотрела на девушку внимательно, и то, что она увидела в его глазах, ей ой как не понравилось. Решительность. Да, а еще и странное чувство одержимости. Сейчас она видела в этом именно пресловутую одержимость и желание заполучить то, что так легко не пошло к нему в руки самостоятельно.

— Естественно. Когда я чего-то хочу, я это получаю всегда, — Саша отчеканил словно приказ на своей службе. Но не тут-то было, Мила тоже упертая ослица.