Грязный соблазн - Александра Салиева

Не разгадал ещё…

А в рассуждения об этом настолько погрузился, что пропустил её пробуждение. Опомнился лишь после того, как в руку впились хрупкие пальчики, а моё плечо стало свободным.

— Очнулся! — с заметным облегчением выдохнула Ви, помедлила совсем немного, разглядывая меня с лёгким прищуром. — Ты в порядке? Где-нибудь болит? Доктор сказал, что всё в порядке, угроза миновала, но нужно будет позвать его, когда ты очнёшься, — следуя своим же словам, резво подскочила на ноги, явно собираясь этого самого доктора позвать.

Не позволил. Отойти от меня. За руку поймал. Обратно к стулу притянул. Буквально вынудил сесть.

— Ты не ушла, — констатировал факт. — Осталась со мной. Всё это время. Почему?

В голубых глазах мелькнула растерянность. Девчонка явно занервничала, услышав вопрос. Уставилась на мою ладонь, удерживающую её поблизости. Но и молчала недолго.

— Я отравила тебя, — отозвалась тихонько. — Не намеренно! — добавила поспешно. — Но отравила. А ты на меня не злишься. Почему?

Виктория

Последние часы напоминали каторгу. Сидеть и ждать, когда Габриэль откроет глаза. Особенно, если учесть, что навязчиво казалось — не откроет. Вообще никогда. От этого чувство вины лишь усиливалось. Потому сидела около него, как прикованная, всё дожидаясь и дожидаясь… Почти приговора. Нисколько не облегчало собственное состояние и то, что доктор заверил в обратном: очнётся, ничего серьёзного его здоровью не угрожает, вовремя среагировали, вколов антигистаминный препарат. В последнем помог всё тот же работник кофейни. Вытащил из аптечки в машине Габриэля нужную ампулу. А вот колоть самой пришлось! Впервые в жизни. Прежде только в теории изучала, как это делается. Мама когда-то пыталась научить, но я ни в какую осуществлять на практике не соглашалась. Рука у меня тяжёлая. Последнее, к слову, беспокоило больше остального.

Вдруг добила, вместо того, чтобы спасти?

Но нет.

Правда очнулся.

Замечательно! Было. Сперва.

На его вопрос…

Зависла.

И ушла от ответа. Задав встречный вопрос.

А пока ждала того, что будет дальше, даже дыхание задержала в напряжении. Явно ведь, если не сразу взбесился, то потом непременно отомстит. И неизвестно ещё, что похуже будет…

— Не знаю, — наконец, нарушил молчание Габриэль. — А должен? — тоже спросил. — Ты же не знала про мою непереносимость, — помолчал немного, после чего добавил в привычно издевательской манере: — Или знала?

Округлила глаза.

— Откуда мне знать такое?!

Он одарил понимающей усмешкой. Промолчал. Уселся на постели удобнее. Последующую паузу заполнил его проницательный взгляд, которым мужчина долго и вдумчиво рассматривал моё лицо.

— Вернёмся на виллу? — предложил неожиданно.

Снова растерялась.

— Зачем нам возвращаться на виллу? — нахмурилась. — То есть, тебе — понятно зачем, ты там живёшь. Но я…

А что я?

Мне домой надо. И ещё я в отель собиралась. Если португалец его оплатит. В долг. Потому что за долгие часы отключке Габриэля я всё-таки связалась с мамой, сперва через электронную почту, потом — по звонку. Вот только в деньгах она отказала. И подтвердила, что моя кофейня закрыта. Опечатана. Ведь взятые в счёт залога средства никто возвращать не собирается. А у меня остаётся совсем немного времени, чтобы вернуться на родину и уладить эту грёбанную проблему.

— Всё-таки собираешься в отель? — как отражение моих мыслей, отозвался мужчина.

— До завтрашнего вечера, — не стала отрицать. — Завтра ведь мы вернём мои документы? — уточнила. — Пойми, я должна как можно скорее найти девочек и купить билет на самолёт. Дома у меня… не всё в порядке.

И если почти всё время, что я говорила, на лице Габриэля хранилась маска полнейшего спокойствия, то при упоминании о моём доме португалец помрачнел.

— Что не так? — проговорил всё с такой же мрачностью.

Усмехнулась невесело.

— Я же тебе рассказывала: моя кофейня — её заложили, у меня её отберут. Окончательно. Если ничего не сделаю.

Левая бровь собеседника взлетела вверх.

— То есть это всё случилось недавно? — протянул португалец в нескрываемом удивлении.

И так непреодолимо захотелось, чтоб он забыл этот наш разговор. Как и я сама. Но всё равно ответила:

— Накануне моего прилёта в Португалию. Подруги вытащили из кофейни и затащили на самолёт.

Про непомерное количество алкоголя умолчала. Стыдно. Ещё не затихло в памяти то, как напилась в его погребе, а потом ночевать к нему в спальню припёрлась. Как и инцидент предыдущим вечером.

М-да…

Почти алкоголичка.

Однозначно пора завязывать!

— И разве тебе не нужно остаться тут хотя бы до утра? Кто тебя на ночь глядя выпишет? Какое возвращение на виллу в таком случае может быть? — поспешила перевести тему. — Я же за доктором собиралась, — вспомнила и об этом, поднимаясь на ноги.

Ушла бы. Да только он же не отпускает. Как вцепился в мою руку ещё в первую мою попытку бегства, так и держит. Самое странное, я только сейчас об этом подумала. Вот и уставилась на Габриэля, не скрывая удивления.

— Тут есть кнопка вызова, — снисходительно пояснил португалец. — Чтобы вызвать врача, не обязательно куда-то идти, — указал на соответствующее приспособление, прикреплённое к стене, неподалёку от кровати.

И сам же на неё нажал. Руку мою, кстати, отпустил лишь после того, как усадил обратно на стул. А вскоре явилась медсестра. Ненадолго. Они перебросились парочкой непонятных мне фраз, после чего у пациента было измерено давление. И всё.

— А доктор? — озадачилась я.

— Утром придёт, — отозвался Габриэль.

— Как это утром?

— Вот так, — пожал плечами. — Утром. Придёт. Потом выпишет.

— То есть, до утра ты тут будешь? — уточнила и без того уже понятное.

— Ага, — согласился собеседник. — И ты вместе со мной, раз уж я не могу отсюда выйти и снять тебе номер в отеле, — сообщил «радостной» новостью.

Где-то тут крылся какой-то подвох.

Прям так и чую!

Неспроста же…

— Там есть кушетка, — добавил Габриэль, кивнув в сторону обозначенного у противоположной стены, — могу на неё перелечь, а тебе предоставить эту постель, для удобства. Поспишь.

Округлила глаза, так и представив себе наяву тот момент, когда врач всё же заявится в палату, а его пациент ютится на кушетке, потому что койко-место заняла дама, ибо она… дама.

— Ну, нет уж! Ещё чего! — наотрез отказалась от такой сомнительной идеи.