Лабиринт - Даяна Стил

Дверь захлопнулась за спиной, словно отрезав от всего мира, от прошлой жизни с ошибками и потерями. Знакомая прихожая с кованой ажурной вешалкой с одной стороны от входа, и с антикварным колченогим столиком, на котором громоздилась не менее антикварная ваза с огромным букетом роз (явно настоящих) с другой стороны. «Дома…» – мелькнула шальная мысль. Я резко остановилась, Брайан обернулся, вопросительно приподнял бровь:

– Элис?

Носа коснулся до боли знакомый запах, его запах, аромат парфюма и чистого мужского тела. От этого запаха что-то словно сместилось у меня в голове, а может, наоборот, встало, наконец, на место. И как-то сразу все стало легко и просто, так просто, что проще и не придумаешь. Это всегда просто, когда вот так вот, по-настоящему. Редко бывает по-настоящему, а нам повезло. И странное чувство, что я знала его не несколько дней, а всю свою жизнь, уже не казалось странным. Потому что да, знала. И даже не жизнь, а больше, значительно больше. Словно две половинки одного целого когда-то разделили, и они тысячи лет одиноко носились по свету. Страшно подумать, что могли бы и не столкнуться в этой жизни, прожить ее с кем-то другим, не зная и не ведая, что свое-то вот оно, рядом… Но случай ли, провидение или какая-то неведомая сила толкнула навстречу, и сразу все остальное стало неважным. Потому что есть я и он, мой мужчина, мой и больше ничей.

Мой! Желание, подспудно тлевшее в машине под стон саксофона, разом вспыхнуло, как лесной пожар помчалось по венам. По телу прокатилась волна дрожи, я судорожно сглотнула. Взгляд жадно впитал в себя длинные крепкие ноги, обтянутые джинсами упругие ягодицы, сильные руки, выглядывающие из-под закатанных по локоть рукавов, широкие плечи, мощную шею в расстегнутом вороте рубашки, упрямый подбородок и умопомрачительно притягательные губы… Внутри сладко екнуло, отозвавшись спазмом между ног.

– Чего ты хочешь? – шевельнулись в ленивой улыбке те самые губы – поужи…

Какой еще, к черту, ужин? Я просто умру, если не получу своего мужчину прямо сейчас, сию же минуту. Даже если для этого мне придется его изнасиловать.

– Тебя! – хрипло перебила я и, обвив руками его шею, прижалась губами к его рту.

Брайан на секунду замер, а потом обхватил горячими руками, притиснул к себе так, что я придушенно пискнула, и впился в мой рот таким поцелуем, от которого мы оба словно сошли с ума. Не было ласки и нежности, было лишь взаимное дикое желание, первобытное, яростное, звериное. Мы целовались жадно, до распухших губ и потери дыхания, натыкались на мебель. Что-то гулко стукнуло и покатилось по полу, под ногами стало мокро. Похоже, снесли антикварный столик, вместе с вазой и розами. Мы поскользнулись и рухнули в эту лужу, не переставая целоваться, словно от тех поцелуев, жарких, бесстыдных, зависела наша жизнь. В бок уткнулось что-то колючее, видимо, розы. Но мне было плевать, даже если б весь пол был утыкан гвоздями.

Горячие ладони забрались под майку, мяли грудь, пощипывая соски, и каждое их движение отзывалось сладкими жгучими спазмами между ног. Я стонала ему прямо в рот, изгибалась от изысканной пытки, металась, не в силах терпеть немыслимое, почти болезненное возбуждение. Под кожей вспыхивали и гасли искры, низ живота сводило от колючего жара, от тянущей дрожащей пустоты. Одним движением содрав с меня джинсы вместе с трусиками, он подхватил меня под коленки, широко раздвинул их и замер, хрипло и тяжело дыша. Я знала, куда он смотрит. Чувствовала его жадный взгляд влажной пульсирующей плотью, словно он трогал там горячими пальцами. Это было бесстыдно, непристойно, но дико заводило. Я дернула бедрами ему навстречу, и перевитый венами возбужденный ствол ткнулся в промежность, раздвинул мокрые складочки, и яростно вонзился в меня, наполняя собой до упора, вытесняя тоскливую пустоту. Я всхлипнула от умопомрачительного удовольствия. Брайан опустился на меня, придавив горячей желанной тяжестью к полу. И задвигался. Сначала дразняще медленно, потом все быстрее, быстрее, неумолимо вколачиваясь в податливую покорную плоть. Я кусала его плечо, с наслаждением гладила покрытую испариной кожу его спины, ощущая под пальцами перекатывающиеся мышцы, царапала и впивалась острыми ноготками. Вскрикивала в голос, побадривая, требуя чего-то такого, что только один он мог мне дать…. Внутри все горело и плавилось, растекалось колючим жаром, неслось по венам, грохотало в висках…