Мистер и Миссис Фейк - Алена Нефедова

– Да при всем!

– Конкретно!

– Да пошел ты! Бесишь меня. И ты, и все мужики. Вот с хера одни пашут годами, как чертовы пони в шахте, а все равно никогда не будут достаточно хороши, только потому что родились с сиськами?

– Кэтрин? У тебя что-то случилось?

Фиг знает, зачем и спросил. Просто почудилось мне что-то в ее словах… Такое, за что кому-то точно надо врезать. Вот прям реально надо, потому что за дело, а не дурь какая-то, как сегодня с Раулем.

– Ты, ты у меня случился!

– А, то есть я опять в чем-то виноват? Интересно в чем? И при чем тут твои сиськи? Лично я в них вижу одно сплошное достоинство. То есть два.

– Салливан! – чуть не завизжала она, треснув меня по плечу. – Да что же ты такой!..

В общем, собачились мы с ней самозабвенно до самого магазина. Хорошо, что хотя бы в машине не установили камеры. Я ей слово – она мне десять. Я ей про правила и наши контракты, а она мне про мой кобелизм. Да сдался он ей, кобелизм этот. Мне под тридцатник, я что, евнухом конченым должен был ходить до встречи с ней – единственной и неповторимой?

– А с хера ли тогда я должна была монашкой ходить в таком случае? Забыл, что у нас свободная страна и что у мужчин и женщин равные права?

Да не забыл я! Я ей что, голосовать за республиканцев запрещаю?

– И заруби себе на носу, ковбой, это на людях и под камерами мы с тобой как те гребаные тушканчики жить друг без друга не можем…

– Степные пеструшки, – припомнил я название. Заехав задним колесом на невысокий бордюр, я выругался и заглушил двигатель.

– Плевать на них! – рявкнула зажигалка и шарахнула дверью. И тут же растянула губы в приветливой улыбке какому-то хмырю с тележкой, набитой продуктами, которой этот лупоглазый, со свернутой в ее сторону шеей чуть не чирканул борт пикапа. – Милый, ты долго?

То есть для чужих ушей вот так проворковать она может, а сказать то же самое тем же тоном лично мне взападло?

– Иду, любимая. Только застегну… кое-что… после твоих шаловливых ручек.

Получай, зараза.

Как она не взорвалась прямо на парковке, а потом все время, пока мы блуждали по бесконечным рядам супермаркета, уж и не знаю. В мясном ряду она вроде как немного успокоилась и перестала обращать на меня внимание, сердито хмурясь при осмотре очередного куска мяса. Вот спрашивается, чего там особо выбирать? Бери кусман побольше и погнали. Так нет же. Это слишком темное. Это слишком постное. Это недостаточно выдержанное, а у этого жир желтый. Она принюхивалась, приглядывалась, ворочала эти куски, а я стоял как дурак и представлял ее на кухне, в кружевном передничке на голое тело и в туфлях на шпильках, накладывающей мне на тарелку огромные стейки… Да черт с ними, со стейками, если она все так же вкусно готовит, как тот сэндвич, что мне удалось урвать, то употреблю что угодно. А ее оставлю на десерт.

– Что ты сказала, сладкая?

– Милый, нам в овощной отдел.

– Нах… эм… зачем нам овощной? – изумился я.

– Потому что я так сказ… Любимый, к мясу я хочу приготовить салат «Нисуаз». А для него нужен шпинат и зеленая фасоль.

Она решила разорить меня на продуктах?

А я парень не жадный.

Ну, на деньги не жадный.

– И сливки тогда захвати. Пожирнее.

– Сливки? Для чего? – искренне удивилась голубоглазка.

– Слизать их хочу. С любимого десерта, – ухмыльнулся я и указал глазами на косящую на нас дамочку.

– Ах, точно, – оскалилась в «прибью-тебя» улыбке Кэтрин. – Я же обещала тебе на завтрак венские вафли с фруктами и взбитыми сливками. Ты у меня такой сладкоежка, пусик. Даже джинсы последнее время застегиваешь с трудом.

Они с трудом застегиваются из-за гребаного стояка в твоем присутствии, стерва языкастая!