Моя плохая девочка - Амали Браун

Через два часа меня и правда ждёт такси с названным Райнером номером. Сажусь в него, даже не зная, чего ожидать. За два часа, проведённых в мыслях о мести, я более-менее успокоилась, и теперь ехать к Райнеру, после моих слов о смерти, мне было страшно. Даже больше, чем просто страшно. Меня колотит, трясёт, ноги не хотят идти, а язык заплетается при каждой попытке что-либо сказать. Но благо мне не нужно ничего говорить. Водитель и так знает, куда ехать… в отличие от меня. И это пугает ещё сильнее.

Всю дорогу, пока меня везут, я запоминаю направление, пытаясь хотя бы примерно понять, где мы и куда едем, потому что с каждой секундой меня сковывает ужас ожидания расплаты и наказания за мои слова. То, что Райнер сейчас скрывается, я понимаю. Как и то, что место его нахождения сейчас неизвестно никому, даже Дэниелу, потому что я спрашивала его, чтобы прийти к Хартманну и выцарапать ему глаза. Но парень лишь пожал плечами и ушёл к Лайле и моему сыну, а мне нужно было возвращаться домой.

— Куда мы едем? – спрашиваю водителя, но ответом мне становится тишина, явно намекающая, что со мной здесь никто говорить не собирается. И даже смотреть на меня не хотят, словно я посылка, которую доставляют заказчику.

Паника начинает нарастать именно в тот момент, когда до меня доходит, что мы покинули пределы города и движемся дальше в область. А там ничего хорошего меня точно не ждёт. Отвезут в какой-нибудь лес, убьют и бросят под деревом гнить и кормить своей плотью других животных.

— Куда вы меня везёте? – вновь решаю задать вопрос водителю, и опять тишина, словно меня тут и нет.

Взяв телефон в руки, набираю номер, с которого мне звонил Райнер, даже не надеясь, что он ответит. В голове поселилась чёткая мысль, что этот номер однодневка и больше не принадлежит отцу моего ребёнка. Но тот момент, когда Райнер поднимает трубку, ломает всю мою логическую цепочку и дальнейшую логику, к слову.

— Слушаю, — строго и капельку злостно кидает мужчина, и меня бросает в холод от тона его голоса.

Я слышала этот голос раньше и тогда это плохо для меня закончилось. И в этот раз всё обязательно будет также, потому что по-другому Райнер не может. Он не знает жалости, пощады и нежности. Наказывать – вот всё, что он может. И он накажет меня за мои же слова.

— Ку… куда меня везут? – интересуюсь у него.

— Умирать, Амалия, — отвечает, начав смеяться так громко и искренне, что от этого становится ещё страшнее. - Ты ведь сама этого хотела, кошка. Забыла? Я лишь выполняю твоё желание. Как желание женщины, что подарила мне сына.

— Куда? – увереннее и напористее повторяю вопрос. – Куда меня везут? Точнее! Место! Адрес!

Секунды, пока он молчит, кажутся вечностью. Минуты, пока он дышит в трубку и явно нагнетает обстановку, кажутся адски нервными. Они выворачивают каждый мой нерв наизнанку, подставляя все уязвимые места, делая меня сейчас настолько слабой, какой я не была никогда.

Я понимаю, что общение с Райнером – моя погибель. Оно всегда было моей смертью, ножом, кровавой раной, что не успевает зажить, как в неё вонзают очередной нож. И я была на это согласна, но сейчас это всё меня… не убивает, нет. Опустошает и делает похожей на добычу. Беззащитную зверушку, которую хозяин решил наказать за маленькую шалость.

— На кладбище, — отвечает и всё во мне обрывается. Я хочу верить, что это шутка, но взглянув в окно, я вижу вывеску, оповещающую, что через восемьсот метров съезд к месту захоронения множества людей.

— Ты шутишь! – восклицаю, отскочив от двери, словно это может меня спасти. – Этого не может быть! Это шутка!

— Нет, не шутка, — тянет, а затем бросает. - Скоро встретимся, кошка, — и отключает вызов.

Смотрю на телефон, но в нём уже нет Хартманна. Набираю номер опять, но он уже недоступен и лишь женский голос в трубке предлагает оставить сообщение.

— Куда мы едем? – кричу вопрос водителю. – Мы ведь не на кладбище? Прошу вас! Ответьте!

— Туда, — всё же отвечает мужчина, и мы сворачиваем туда, куда гласила вывеска.

— Не надо! Прошу вас! Не надо! – блокирую все двери, будто это может помочь, и Райнер тогда до меня не доберётся.

— Я не могу ничего изменить, мисс Брукс, — с сожалением произносит и одним нажатием кнопки на своём руле снимает блокировку со всех дверей. – Мне очень жаль. Но у меня уже могут быть проблемы из-за того, что я с вами говорю. Прошу, не усугубляйте ситуацию и просто молчите. Сидите и ждите.

— А вы смогли бы молчать, когда вас везут убивать?! – кричу на него. – Смогли?

— Мне очень жаль, — выдыхает и продолжает путь к кладбищу, пока я вновь пытаюсь заблокировать все двери, а водитель их разблокирует.

Но всё заканчивается, когда наш автомобиль останавливается около одной из машин Райнера, и я вижу самого мужчину рядом с ней. Облокотившись, он смотрит прямо на меня и его взгляд не обещает мне ничего хорошего, как и люди с лопатами.

Отстранившись от машины, Хартманн идёт к моему такси и, взяв за ручку, с лёгкостью открывает мне дверь, хотя я её заблокировала, а этот придурок за рулём, наверно наоборот разблокировал. Если я стану призраком, то я сведу его с ума за этот фокус. Чёртов идиот! Трус!