Невеста для тирана - Майя Бессмертная

Мебели немного – большая двуспальная кровать, застеленная светлым бельём, кресло, шкаф-купе для одежды и огромный телевизор.

– А где бабушка?

– На кровати.

Прищуриваюсь, пытаясь рассмотреть пожилого человека и, наконец, натыкаюсь взглядом на бледно-синюю костлявую руку, выглядывающую из-под одеяла.

Отступаю на шаг назад, хватая ртом воздух.

На плечо ложится тёплая ладонь Оли, и она широко улыбается:

– Да ты не переживай, бабушка не больная, она просто старенькая. И с кровати почти не встаёт, устаёт сильно.

– А сколько ей лет?

– Девяносто.

– Ого…

– Да, она длинную жизнь пожила, повидала всякого. Вот я ей на старости лет комнату отремонтировала, чтобы ей хорошо было. Она ж мне вместо всех родственников. Никого в живых не осталось, только она.

– А тебе сколько лет?

– Двадцать пять. Бабушка мою маму родила поздно, в сорок пять лет.

– А где твоя мама?

– Умерла. Они с отцом оставили меня на даче, у бабули, а сами возвращались домой в дождь. Папа не справился с управлением, и автомобиль столкнулся с большегрузом. Мгновенно погибли.

– Ужас. Прости.

– Да ничего. Это давно было, я уже и не помню. Меня бабушка воспитывала и растила, как родную дочь. У неё же кроме меня никого не осталось. А теперь я ей дань отдаю.

Ольга аккуратно закрывает межкомнатную дверь, и вновь уводит меня на кухню. Только теперь на табурете, на котором я сидела, расположилась огромная чёрная кошка с жёлтыми глазищами.

– О, Боже!

Я отступаю назад, шарахаясь от пушистого монстра, и тут же наступаю на лапку рыжему пёсику, который, взвизгнув от неожиданности, шмыгает под стол.

– Ах, ты мой маленький.

Оля аккуратно достаёт Тайсона из-под стола, нацеловывая его в мокрый кожаный нос.

– Испугался? Ну-ну, всё хорошо, дорогой. Тётя просто тебя не заметила, не обижайся, мой мальчик.

– Блин, прости, пожалуйста. Я просто кота испугалась.

– Машка – не кот, она – кошка.

Киваю, пытаясь не смотреть на чёрного монстра, который по-прежнему лениво развалился на табуретке, словно не из-за него сейчас начался этот сыр-бор.

– Хороша Маша, да не наша…

Бормочу, сглатывая слюну.

Кошка же, услышав свою кличку, лениво отвела ухо в сторону и покосилась на меня.

Оля пожала плечами:

– Придётся тебе сесть на другой стул, а я постою.

– А кошку нельзя выгнать?

– Машку? Нет, конечно.

– Почему?

Хозяйка квартиры бесхитростно улыбнулась, и поставила Тайсона на пол, напоследок погладив его по жёсткой шёрстке.

– Вот сразу видно, что у тебя животных никогда не было, особенно кошек.

– Правда. Папа не разрешал заводить.

– Если ты Машку сейчас выгонишь, она, конечно, уйдёт, но потом отомстит тебе.

– За что?

– Кошки – очень злопамятные. Особенно персы. Ты её выгонишь, она запомнит. Потом – в тапки тебе нассыт, или одежду когтями подерёт. С ними так нельзя.

– Я не знала.

– Ещё бы. Однажды я Машку случайно в ванной закрыла, когда уходила. Она там полчаса дверь скребла, пока я её не выпустила. Так она сразу же пошла и на джинсы мне нассала, которые на кровати лежали. Так что лучше её не трогать, сама уйдёт.

– Понятно.

Кошусь взглядом на страшную Машку, которая к тому же, обладает дурным характером, и аккуратно сажусь на другой табурет, стоящий ближе к окну. Отвожу лопатки – из деревянной обветшалой рамы нещадно дует, и я передвигаю табурет к стене.

Заболеть мне совсем не хочется.

– Ну, как раз чайник вскипел, давай теперь чай пить. Только у меня ничего нет вкусного, кроме батона. Будешь?

Киваю, ощущая острую жалость ко всем обитателям данной квартиры. Им и так, похоже, живётся не сладко – на одной тушёной капусте далеко не уедешь. Интересно, чем питаются пёсик и кошка? Неужели, тоже капустой? Похоже, Оля их очень любит – вон, как заботится. Не удивлюсь, если себе она тушит капусту, а четвероногим даёт элитный корм.

Но, денег в семье явно не водится – ремонт сделан только в спальне бабушки, а тут ещё я свалилась со своими проблемами.

Ну, ничего. Завтра встану пораньше и куплю в магазине кучу вкусной еды, чтобы отблагодарить мою спасительницу.

– Ну, рассказывай, что у тебя приключилось.

Оля плюхает в чашку, наполненную до краёв обжигающим кипятком, чайный пакетик, и устраивается с чашкой в руках у раковины.

Киваю, и начинаю рассказ.