Грязная любовь - Меган Харт

– Что на тебе надето?

Я посмотрела на себя. Мягкая фланелевая пижама, сто раз стираная-перестираная, отчего клетчатый черно-белый узор превратился в серо-белый.

– А что ты хочешь, чтобы на мне было надето?

Голос Дэна немного изменился – мне показалось, что он улыбнулся.

– Ничего.

Казалось бы – обычный такой флирт, пусть даже по телефону, и в нем нет ничего особенного, но я вдруг почувствовала, словно мои легкие наполнились воздухом. Я хочу сказать, только тогда я осознала, что слушаю его затаив дыхание.

– Ничего, кроме улыбки.

– И часто ты сидишь дома без одежды?

– И часто ты звонишь женщинам без предупреждения и, не представившись, любопытствуешь, что на них надето?

– Нет. – До меня донесся какой-то шорох, словно Дэн приложил трубку к другому уху. – Но ты и так знала, что это я, когда брала трубку, верно?

– То есть мне звонит не Брэд Питт? Какая жалость.

– На тебе правда ничего нет, Элли?

Я засмеялась.

– Нет. А что?

– Почему ты ушла не попрощавшись?

Я взглянула на пол, увидела разбросанный по нему попкорн, и моя улыбка увяла.

– В тот момент это показалось мне самым простым и удобным.

– Разве что только для тебя.

– Да, Дэн. Для меня.

Он молчал, но трубку не вешал. Как и я. Не говоря уже о том, что это было бы не просто невежливо, а грубо. От меня не ускользнула и заключенная в этом ирония. То, что я могла спокойно уйти, не сказав «счастливо», но не могла так же запросто повесить трубку.

– Я хочу, чтобы ты со мной кое-где побывала, – наконец сказал он. – Мне нужно свидание.

Я подумала.

– Это срочно?

– Типа того. Да.

Я продолжила разговор, одновременно убирая разбросанный по полу попкорн.

– И ты думаешь, что для этого свидания нужна я?

– Ты подойдешь лучше, чем кто-либо, Элли.

– Знаешь, не всегда можно выехать на лести.

– Но это может служить неплохим стартом. – В трубке снова раздался какой-то шорох, и я заинтересованно прислушалась, пытаясь понять, чем он занят. Мне было легко представить его ерошащим свои волосы – я уже знала некоторые его привычки, по-прежнему почти ничего не зная о нем самом. – Ты хочешь это сделать для меня.

Я перестала собирать хлопья с коврика.

– Я хочу?

Его голос снова изменился, стал чуть более приглушенным и зазвучал глуше.

– Думаю, что хочешь. Да.

– И что конкретно я хочу?

– Ты хочешь надеть что-нибудь потрясающее и завтра вечером кое-куда со мной выбраться.

– Кое-куда? – У меня было кое-что подходящее под категорию «потрясающее». К тому же не имела планов на завтра.

– Мне нужно на ужин. Формальный.

– И ты хочешь взять с собой меня? В чем-нибудь потрясающем. – Я подумала. – Что ты считаешь потрясающим? В моем гардеробе нет ничего подходящего для формального ужина.

– Тогда тебе доставят в офис. Ты наденешь то, что я выберу. И пойдешь со мной на этот ужин.

Значит, с него платье и ужин. С меня только компания. Что-то меня настораживало.

– И если я сделаю это для тебя, – начала я не потому, что у меня появился личный интерес, а потому, что так диктовала логика, – то что получу я?

– Если ты для меня это сделаешь, то я снова тебя трахну.

Без всяких обиняков. Но почему-то от этой прямоты мой желудок ухнул куда-то к ногам и я негромко выдохнула.

– Ты бесконечно уверен в себе.

– Ты сказала, что зайдешь настолько далеко, насколько я не отступлю. Ты передумала?

Настолько далеко, насколько он не отступит.

– Нет.

– Я подумал, что это возможно. Особенно после того, как ты ушла.

– Нет, я… – Я не знала, что сказать. – Я не думала…

– Не думала о чем, Элли? Что я дам тебе то, что ты хочешь? Что дойду с тобой туда, куда ты стремишься? Или ты думала, что я позволю тебе уйти, хотя ты продолжаешь для меня все усложнять?

– Я не знаю. – Я не знала, это правда. Не знала, что мне от него нужно, знала только, чего мне не нужно. Чего я не могла хотеть.

– Сколько раз за эту неделю ты трогала себя, думая обо мне?

Он снова заставил меня шумно вздохнуть. Жар, вспыхнувший на лице, позволил порадоваться тому, что мы общались по телефону, а не сидели лицом к лицу.

– Каждую ночь.

Я услышала удовлетворение в его голосе, когда он сказал:

– Значит, ты обо мне думала.

– Да! – Я бросила попкорн обратно в чашку. – Думала.

– Не надо хмуриться. Ты гораздо симпатичнее, когда улыбаешься.

– Откуда ты знаешь, что я хмурюсь? Ты же меня не видишь.

– Зато слышу это в твоем голосе. Не такая уж ты загадка, по крайней мере для меня, какой тебе хотелось бы быть для мужчин, Элли.

Я по-настоящему рассердилась и, поднявшись с пола, бросила ни в чем не повинную снова заполненную чашку с попкорном в мусор.

– Ты всегда так высокомерен?

– Всегда, – ничуть не смущаясь, подтвердил Дэн. – Я пришлю платье завтра.

– Может быть, я не хочу идти с тобой завтра вечером.

– Хочешь, – сказал он и отсоединился.

На следующий день платье доставили. Я положила упаковку на стол и пялилась на нее целое утро. Я даже работать из-за нее не могла. Я вычислила ее длину, ширину, высоту. Прикинула объем. Потрогала коричневую оберточную бумагу. Но пока не открывала, оставив это на Марси.

– Что внутри? – с порога спросила Марси, влетая ко мне, словно в свой собственный кабинет.

– Полагаю, платье.

Она устроилась на край стола.

– Полагаешь? Ты не знаешь?

– Платье. – Я постучала карандашом по столу. – Тебе не нужно работать?

– Нужно. Но я пришла, чтобы посмотреть на платье.

– Ты не знала, что это платье, пока я тебе не сказала.

– Зато я знала, что тебе что-то принесли. – Она спихнула бумаги, лежавшие передо мной, освобождая место для упаковки и подталкивая ее ко мне. – Открой!

– Ты проявляешь такой живой интерес к личным делам всех сотрудников или тебя интересуют только мои? – Я ухватилась за края бумаги, в которую была завернута коробка. На ней было выведено мое имя, и доставил ее курьер. Никакого адреса или откуда она прибыла.

– Дурацкий вопрос.