Мистер Генофонд - Мария Коваленко

— Леш, спасибо, конечно, за помощь, но тебе не обязательно приходить на занятия.

Не разбирая, где и что, я сложила в папку все свои бумажки, бросила телефон на дно сумочки и стала искать ключи. От шока, что Леха явился на курсы, я кинула их неизвестно куда, и теперь приходилось за это расплачиваться. Как назло!

— Уверена? — Крамер неспешно подошел к одному подоконнику. Задумчиво посмотрел в окно, потянул за шнур жалюзи.

— Да. Абсолютно. Заведующему я сама могу сказать, что ты уехал.

— Мне несложно кататься сюда пару раз в неделю. — Второе окно постигла та же участь. — К тому же это лучше, чем вылавливать тебя по всему Питеру.

Я проследила за тем, как узкие полосы пластика поворачиваются, отсекая кабинет от улицы, и сглотнула. Стало совсем душно. Леха будто не свет закрыл, а перекрыл доступ кислорода.

— У нас уговор. Вылавливать не придется…

Тихо выругавшись на себя из-за долбаных ключей, которые наотрез оказывались находиться, я вывернула все содержимое сумочки на стол.

— Предпочитаю все контролировать сам.

Леха подошел вплотную. Сдвинул блокнот, под которым лежала связка, и направился к двери.

— Не нужно…

От догадки, что именно он задумал, меня пробила дрожь.

— Что именно «не нужно»?

В тишине щелкнул замок. Потом погас свет.

Духота достигла предела. Небось, пасхальному куличу в духовке было прохладнее, чем мне сейчас. Следовало срочно убираться, но даже встать со стула не хватило сил.

— Леш, здесь еще занятия идут.

Спасаясь от удушья, я оттянула воротник. Особо не помогло. Надо мной тучей навис Крамер, и сушить стало уже изнутри.

— Занятия — это хорошо. — Горячие ладони коснулись щек. Погладили нежно, как кошку. И тут же скользнули ниже, обхватывая грудь.

— Леш… — вырвалось с предательским стоном. — Нет…

Пальцы сквозь ткань сжали соски.

— Что ты сказала? — Посылая болезненные разряды в пах, покатали набухшие вершинки.

— Пожалуйста, нет… — я облизала губы.

— Две пары мечтал это сделать. — Сломив вялые попытки удержать его, Леха задрал мой гольф и спустил вниз чашки бюстгальтера. — Думал, парту членом проломлю.

Он рывком оторвал меня от стула. Усадил попой на столешницу и сразу же накрыл соски губами. Вначале один, слегка прикусив. Затем — другой.

— Нет, Леша! Это же класс! Что ты делаешь?..

Я честно попыталась его остановить. Даже в грудь толкнула. Но проще было тормознуть поезд. Попытка сказать еще хоть слово закончилась языком во рту. А толчок — перехваченной ладонью, которую мгновенно прижали к мужскому паху.

— Он очень соскучился по своей училке.

Судя по размеру и твердости, членом на самом деле можно было сломать парту. В брюках не осталось ни одного свободного сантиметра, и казалось, эта дубина вот-вот порвет металлическую молнию.

Пожалуй, в одежде мужское достоинство Крамера выглядело не менее впечатляющим, чем без нее. Совершенная часть совершенного тела. И прямо сейчас эта штуковина могла оказаться во мне.

— Леш, сюда могут войти. В соседних классах еще занятия идут. А у уборщицы вообще ключи от всех кабинетов.

Я чуть не захныкала, убирая руку с паха. Хотелось послать все к чертовой матери. Расстегнуть ширинку, опуститься на колени и попробовать, какой Леха на вкус.

Губы саднило от такого желания. Никогда не была любительницей минета, а тут… словно рассудок помутился. И не смущало, что мы в классе, где я почти каждый день веду занятия. На парте, за которой сидят мои ученики.

Чужое безумство заражало. Сбивало с толку. Будило во мне что-то… незнакомое.

— Всегда хотел угостить тебя на школьной парте… — Будто мыслей о твердости под пальцами мне было мало, Леха расстегнул ширинку и оттянул вниз резинку трусов. — …вот этим.

Он сам положил мою правую ладонь на свой ствол и заставил провести по всей длине.

— Давай, родная. Расскажи ему, как ты соскучилась.

— Извращенец.

Не удержавшись, я коснулась большим пальцем бархатной налитой головки. Размазала выступившую каплю влаги и невольно заерзала.

— Нравится? — паршивец ухмыльнулся. — Хочешь почувствовать его в себе?

— Дома! Только дома. — Не знаю, как я смогла это выговорить.

— Обязательно. Дома продолжим.

Он надавил ладонью мне на грудь, заставляя откинуться спиной на столешницу, и вклинился бедрами между ног.

— А сейчас я тебя немножко потрахаю, чтобы можно было добраться до этого дома без ДТП.

Решительно сдвинул в сторону мои многострадальные трусы и толкнулся двумя пальцами внутрь.

Словно не было сутки назад безумного секса, будто не загибалась от оргазмов, я чуть не взвыла. Это оказалось слишком остро. Мышцы живота сжались, и спина выгнулась дугой.

Чтобы не заорать, пришлось больно укусить себя за щеку изнутри.

— Какая у нас тут мокрая училка.

Леха с чавкающим звуков вышел. Как эскимо, облизал пальцы. И снова загнал их в меня до основания.

— Признавайся, о чем ты таком думала? — стал ритмично двигать рукой уже без пауз. Скользил, слегка раздвигая пальцы. Растягивал меня, подготавливая…

— О занятиях.

— Ну-ну…

Пальцы исчезли, и вместо них меня резко протаранил член. Вошел на всю глубину сразу и, не позволяя привыкнуть к размеру, вышел.

От пустоты внутри мгновенно стало плохо. Убить за такое хотелось!

— Еще! — со злостью вырвалось из груди.

— Проси, училка! Выпрашивай!

Гад погладил головкой клитор, но не вошел. Вместо этого принялся издеваться. Размазывал влагу по чувствительной плоти. Хитро ухмыляясь, давил членом на анус. А то, что я загибаюсь, как будто не замечал.

Пофиг ему было. И на заполненный учащимися класс за стеной. И на меня, раскрытую и доступную. Вены на шее вздулись. Глаза блестели как под кайфом, но морил обоих голодом. Держался! Атлант, мать его!

— Скотина!

Не дожидаясь, когда он наиграется, я попыталась насадиться сама. Ухватилась руками за край парты. Двинула бедрами назад. Совсем забыла, кто я и где. Но тут же получила отрезвляющий шлепок по бедру. Слишком звонкий для пустого кабинета и красноречивый.

— Нет, родная. Главный сегодня я. За ожидание нужно платить.

Он закинул мои ноги к себе на плечи.

— Давай же! Где твое «пожалуйста»? — Вогнал член так глубоко, что дыхание сперло.

— Прошу…

Голос казался незнакомым, хриплым, словно простуженным. И в унисон ему жалобно скрипнула парта.