Ночь самой дорогой любви - Лиза Бетт

Фраза заставила похолодеть. Я сделала глубокий вдох и сосчитала до десяти. И так три раза. И этого оказалось мало, но времени тянуть не было, потому что в переговорном устройстве снова зазвучал его голос с отсылкой к некоторым нерасторопным личностям.

Подхватила блокнот и зацокала к кабинету своего мучителя.

Максим сидел за столом, нетерпеливо барабаня пальцами по полированной поверхности. Белая рубашка, закатанные рукава, и необычайно бодрый вид.

— Где мой кофе?

Сука десять минут сказал, что будет обедать в ресторане, и попросил вызвать такси.

— Через минуту принесу, — развернулась в сторону двери и уже готовилась сбежать, как громовой бас заставил крутануться на каблуках и вновь взглянуть на эту мерзкую красивую суку.

— Анжелика Игоревна! — бесстрастна физиономия, расслабленная поза, пальцы по столешнице. Медленно скользнул взглядом по моей фигуре, задержавшись на ногах, затем обратно на лицо.

— У вас стрелка на чулке.

Я прикрыла глаза. Не стану. Не стану при нем этого делать. Достаточно уже поиздевался. Хватит. Тише. Лика. Тише.

И тут в голову пришла просто охуенная мысль. Я поняла, что не зря родилась на свет. Вот не зря. И если меня сегодня похоронят, то с улыбкой на мертвом лице. Потому, что не только он умеет. Пора и мне.

Медленно. Очень медленно склонила голову. Взгляд хищницы.

Сразу подобрался и прищурился. Почуял подвох. Правильно, сука.

Шаг, другой. Упругое покачивание бедрами, расслабленная поза, взгляд гипнотизирует жертву. Сейчас. Моя. Очередь. Козел.

Звук блокнота, шлепнувшегося о стол, как гонг, объявляющий начало битвы.

Обошла его стол, оказавшись сбоку от мучителя. Задержал дыхание. Лицо все такое же бесстрастное, но глаза выдают. Поменялись ролями.

Развернула его стул лицом к себе и, карамельно улыбнувшись одними губами, поставила носочек замшевой туфельки между его разведенных бедер. Приподняла юбку ровно до полос кружева, поддерживающих черную пленку чулок, и провела рукой от колена до бедра. Взгляд приклеился к моим пальцам, заигрывающим с карими глазами.

Сглотнул. Кадык дернулся. Чуть развел бедра, сдвинулся назад, увеличив дистанцию между замшей и ширинкой брюк.

— Не покажете, где именно? — кажется, таким елейным голоском я никогда в жизни не пользовалась. Но с удивлением поняла, что умею. Лед карих глаз начал таять. И я побоялась, что перегнула палку. Молчание затягивалось. Тишина давила. Никто не спешил прервать зрительный контакт. Отведешь глаза и проиграешь. Таким было негласное правило этой схватки.

Тяжесть внизу живота напомнила, что секса не было уже, сколько…? Две ебучие недели. Макс прочитал это в моем взгляде, и я поняла, что заигралась. Рвано выдохнув, поспешно убрала ногу. Руки потянулись к подолу. Мучитель, резко поднявшись, навис надо мной, я едва успела сделать шаг назад, услышав скрип открываемой двери.

— Макс, планы изменились, поездка состоится раньше. Вылет завтра. О, Анжелика, вы тоже здесь. Отлично, собирайтесь, полетите с нами в качестве переводчика, — голос Виталия Петровича подействовал на обоих отрезвляюще. Я приняла позу смирно, а Макс невольно поморщился, при виде отца.