Дочь врага для Темного - Юлианна Орлова

Рашидов моментально перенаправил душ так, что вода перестала покрывать только меня, но цепляла и его. Повернувшись к нему лицом, я заметила безобразную борозду вдоль губы, словно она претерпела сильный удар. Распухла и покрылась корочкой. Сдавленный стон застрял в горле.

Опять это неприятное жжение в груди.

— Что…что это? — коснувшись пальцем поврежденной плоти, прошептала через силу.

— Волнуешься? — ухмыльнулся Темный, играя желваками. Взгляд пронизывающий до самого нутра, но бесовские глаза делали больше то, к чему привыкли, — соблазняли, обнажали и подталкивали к прорве.

Темный лишь с виду был игривым, но на деле, веяло серьёзностью. И руки, покрытые ранами, и тело в ушибах. Это всего лишь маска веселья и легкости.

Но все было не так радужно.

— Почему нельзя просто жить, не причиняя никому боли, Арслан?

Что-то промелькнуло между нами после упоминания имени, я не могла уловить что, но незримая боль поселилась в воздухе.

Рашидов вдруг потемнел еще больше, губы резко сложились в тонкую линию, после чего меня смел к стене тайфун. Лопатки больно ударились о кафель, скользя вверх, а затем вниз.

Вскинув потрясенный взгляд на мужчину, столкнулась с неприкрытой похотью. Рашидов больше не церемонился, закидывая мои ноги к себе на талию, вгрызаясь настойчивым поцелуем. Казалось, Темный хотел выпить меня до дна, насилуя языком рот и одновременно растягивая пальцами влагалище.

Не должна я испытывать удовольствие, но я испытывала. Жгучее, вязкое удовольствие, магмой разливающееся по венам.

Толстые пальцы больно впивались в кожу бедра, пока вторая рука орудовала в уже влажных складочках. Он мог довести меня до безумия просто посмотрев, не говоря уже о чем-то более серьезном. А здесь, здесь тело иррационально подчинялось ему, как подчиняется музыкальный инструмент маэстро.

Ты можешь сколько угодно кричать о принуждении, но правда такова, ты хочешь его, и ты волнуешься о нем, Надя. «Поздравляю, ты пропала», проскользнуло в голове прежде, чем толстый горячий член вошел в меня резко, грубо и так глубоко, что весь воздух вышел разом из легких.

Каждая фрикция сопровождалась утробным рыком и моим слабым стоном Я впивалась руками в широкую шею, прижимаясь грудью сильнее, больше, ближе. Еще ближе, кожа к коже. Пульс грохотал где-то в горле, расползаясь отчаянием по телу.

Давление внизу становилось невыносимым. Болезненное удовольствие, заставляющее впиваться ногтями в спину, оставляя глубокие кровоточащие царапины. Он насаживал меня снова и снова, а затем опустился к груди и стал покусывать соски, оттягивая на себя нежную плоть.

Я запрокинула голову, ударяясь затылком, но не прекращая сжимать ноги на пояснице Темного. Мои ноги едва могли охватить его широкую фигуру. В такой позе все ощущалась совсем иначе. Острее. Ярче. До белых точек перед глазами.

Мужчина непрерывно смотрел на меня, даже когда целовал. Целовал с раскрытыми глазами, желая держать контроль без перерыва. Так, чтобы я была на ладони все время. Это странно, но так необходимо мне сейчас. Чувствовать себя нужной.

Движение нарастали, становились все одержимее, когда пружинка внутри меня натянулась и отпустила напряженную плоть, растекаясь бесконечным удовольствием по телу.

Раскрыв губы, я вымученно застонала, ощущая импульсы внизу, безумное удовольствие и наслаждение на грани боли.

Обхватив руками голову мужчины, я сама проявила инициативу и оставила нежный поцелуй на раненой губе.

Спустя секунды Темный излился в меня, крепко сжимая бедра и прикусывая шею.