Принадлежать им - Мария Зайцева

И говорит, наконец:

— На диван ее неси, брат.

Черный усмехается и рывком поднимает меня со столешницы, несет к дивану…

А у меня в голове мир меняет окрас.

Перевернутый мир. С серого на красный. Огненный.

Широкий кожаный диван. Холодный.

А мужчины, между которыми я сейчас — горячие. Распаленные.

Меня ставят на колени.

Охнув, падаю вперед, неловко выставив руки. И упираюсь ладонями в огненную кожу Серого. Обжигаясь, скольжу вниз по груди, и в этот момент меня мягко обхватывают за талию, заставляя подняться, давая опору. Жесткую такую опору. Каменно-огромную.

— Ч-ч-ч… Конфетка… — хрип на ухо, мягкий укус в плечо, от которого начинаю дрожать. Или не от него? Я давно уже перестала нормально воспринимать реальность. Наверно, с того самого момента, когда Черный прижал меня к столешнице рядом с кофейным аппаратом.

И теперь в голове моей — только прибой, кровавый, безумный.

Шепот Черного — отлично вписывается в это звуковое сопровождение.

Передо мной — холодное лицо Серого. Он как-то очень близко, не прижимает меня к брату, но места для дыхания не дает.

Смотрит в глаза, внимательно, прищурившись, и я наконец-то вижу выражение его глаз. Оно… Заинтересованное. Очень.

Ему интересна эта новая игра…

ИМ интересна.

Я хочу сказать… Возразить… Наверно…

Но Серый не дает мне этого сделать.

Подается вперед, прихватывает меня за подбородок и целует. Глубоко, жестко сразу, уголок губ саднит… Шум в голове усиливается.

Ощущаю, как Черный гладит меня по спине, пояснице, уже голой… Халат остался на столешнице.

— Охуеть, ты ее пометил, брат… — Гудит он, как мне кажется, неодобрительно, — девочке, наверно, больно.

И по местам укусов и засосов, оставленных младшим братом, скользят горячие губы старшего. И если Черный думает, что мне не до такой степени остро, как от прикосновений Серого, то очень сильно заблуждается.

Мне — еще острее!

Трясет уже неконтролируемо, вся кожа горит, губы горят! И в голове прибой — все сильнее! Не прибой там — шторм!

Серый придерживает меня за подбородок, трогает снова губу, размазывая выступившую кровь, и лижет ее.

А затем чуть отклоняется, тянет меня из лап брата за собой… Ставя на колени полностью.

Я только выдыхаю обреченно.

Серый садится на диван, смотрит в мои испуганные, растерянные глаза:

— Нравится, Дана?

В этот момент Черный чуть шире раздвинув мне ноги, тоже наклоняется и… Вводит палец! В меня! О-о-о… В пояснице прогибает так, что, кажется, переломлюсь сейчас!

Ошалело смотрю в глаза Серого, терпеливо ожидающего ответа. Он одной рукой гладит мне по губам, размазывая кровь, а второй… Себя по выступающему из спортивок члену.

И вопрос… Он вопрос только что задал… Какой?

Черный одобрительно бурчит что-то, вынимает палец и… мягко погружает снова! И в этот раз мне кажется, что сразу два! Так тесно! Так чувствительно!

— Если хочешь… — продолжает размеренно Серый, и его ровный голос очень сильно диссонирует с тем, как горят его глаза. И с тем, что делают его пальцы. — Если хочешь… Я это все прекращу.

Что? Что он сказал? Прекратить? Да? Да?

Открываю рот, но ни звука осмысленного не вырывается! Ни одного слова в голове не пробивается через ревущий шторм!

— Вкусная, блять… — шепчет Черный, а затем наваливается на меня, ставит тяжелый кулак на диван рядом с моей ладонью. Моргаю на нашу безумную разницу в габаритах. Его татуированная лапа — как моя голова. — Попробуй, конфетка… Реально, сладкая.

Он мажет мне по губам влажными пальцами, облизываюсь машинально, не догоняя, что это — мой вкус.

Зато Серый, наблюдающий эту картину, все правильно понимает, зрачки его расширяются так быстро и жутко, что не получается взгляда от его глаз оторвать. Завораживает.

— Предложение отозвано, — ровно говорит он. Перед тем, как приподнять меня и впиться снова в мой рот жалящим острым поцелуем.

Он слизывает с моих губ мой вкус, перемешанный с кровью, и, кажется, рычит от возбуждения.

Срывается.

Черный не отстает от него, тянет меня назад, кладет широченную лапу на поясницу, заставляя прогнуться сильнее…

И одним отточенным движением погружается в меня!

Его член настолько большой, что меня прошибает потом, такое натяжение! На грани! Странно, что не больно. Странно, что поместился…

Странно, что я еще в сознании.

— Блять… Так и думал… — хрипит Черный, чуть выходя и толкаясь обратно. И о-о-о… Как это невероятно!

Серый отпускает меня, изучая внимательно выражение моего лица.

А я — уже не я.

Вместо меня — шторм. Девять баллов. Десять!

То, что происходит, настолько безумно, что осознать не получается!

— Вот так… Так… Так… — бормочет Черный, держа меня за бедра каменными лапами и мягко, враскачку, двигаясь. Он никуда не торопится, кайфуя от ситуации. — Конфетка, хочешь член? Пососать хочешь? Серый… Сделай хорошо девочке.

— Только если она хочет, — говорит Серый и, в противовес своим же словам, оттягивает резинку спортивок, выпуская на волю член, налитой, горячий.

Гляжу на него, закатываю глаза, сглатываю…

— Хочет, — решает за меня Черный, чуть наклоняясь и дотягиваясь до болезненно напряженной груди, трогает соски, одновременно грубее входит, и я вскрикиваю, широко раскрывая рот. — Видишь? Хочет!

— Вижу, — кивает Серый.

Приподнимается и мягко проникает налитой головкой между губ. Терпкий, солоноватый вкус, смешанный со вкусом крови, заполняет мой рот. И слюна сама собой течет, не могу остановить! Сглатываю, Серый толкается сильнее.

Заботливо придерживает меня, чтоб не упала, чтоб удобней было брать его в рот. И эта забота — настолько откровенный контраст с тем, что они с братом делают со мной! Это за гранью моей реальности, за пределами восприятия.

Я не могу больше бороться, не могу оставаться на поверхности.

Тону, погружаясь в штормовые волны, накатывающие ритмично, горячо, утягивающие меня на самое дно безумия.

Тело мое мне уже не принадлежит: его мотает по воле штормового циклона, возносит на поверхность, позволяя глоток воздуха, и снова тянет вниз, в пучину разврата.

Мужчины все больше теряют разум, срываются, становясь теми, кто они есть на самом деле: хищниками, рвущими свою добычу.

И мне больно и сладко одновременно.

Трясет, качает, ладони разъезжаются, колени дрожат…

Серый освобождает мой рот и, глядя в ошалелые глаза, проводит пару раз кулаком по члену, кончая.

Смотрю на вязкие капли на диване… И дрожу в неконтролируемом спазме кайфа.

— Ох, бля… — реагирует на мои судорожные сжатия Черный, поспешно выходя