Принадлежать им - Мария Зайцева

И без того, как тузик грелку… Поимел.

Вздыхаю аккуратно, закрываю глаза, стараясь не ерзать и не провоцировать. Может, уснет покрепче? Я и выползу… Главное, чтоб второй не объявился…

Боже, как я эту ночь пережила?

На одной только выносливости, блин…

Ну, и еще и любовники мне попались опытные, этого не отнять. Если оставить за кадром безусловную извращенность всей ситуации в целом, то мне повезло… Наверно.

Они со мной такое делали, такое… Вспоминать стыдно до ужаса. Я и не знала, что так можно…

Мы с Костиком порно смотрели, конечно, но как-то больше попроще… Или там, где две девушки и один парень. Меня не особо возбуждало, а Костику нравилось. И я не ханжа, чтоб ревновать к порноактрисам. Мы и кое-какие игрушки пробовали, но все на лайте, как я теперь понимаю. Хотя тогда я казалась себе ужасно развратной.

Дурочка… Что я знала о разврате?

Перед мысленным взором детали сегодняшней ночи, которые я бы забыла с удовольствием… Но не забудется такое. Никогда.

В душевой кабине меня не трахали, что странно.

Просто тискали, мылили, чуть кусали, заставляли трогать…

Да я и сама хотела, ладно, чего уж скрывать, развратная ты сучка, Дана.

Или это типа: не можешь остановить безумие, возглавь?

Вероятно, вероятно…

Против фактов не попрешь.

Трогала.

Ласкала.

И смотрела в их лица, такие разные. И такие похожие. И у Серого совсем не холодное было выражение. И огонь в глазах — безумный, острый! И сам он — как острое кинжальное лезвие, напряженный и режуще опасный.

А Черный… Черный — просто тьма. Исчадие мрака. Лениво-уверенный, довольный, усмехающийся… И тут же выдающий тяжелую, темную реакцию, когда я делала то, что ему нравилось.

И я кайфовала от того, как они себя ведут…

От того, что на крохотное мгновение мне удалось перехватить рычаг управления. Рычаги, блин… Охренеть, какие рычаги… О-о-о… Какого черта у меня низ живота сводит?

Мало получила, сучка Дана?

Много! Много же! Как только не порвалась, блин?

Особенно, когда Черный заставил меня взять в рот его здоровенный член. Боже… Это было… До слез. Жутко и хорошо одновременно. Учитывая, что Серый в этот момент такое выделывал с моим клитором, что… о-о-о… Хватит… Хватит об этом думать! А то появляется острейшее желание чуть прогнуться и потереться о пока что находящийся в покое член Черного, безмолвно приглашая к продолжению игры…

Сцепив зубы, пережидаю временное помешательство своего дурацкого организма.

Черный спит, глубоко и спокойно, явно не подозревая, что я тут с ума сошла.

И это хорошо. Отлично просто.

Тихонько цепляю с пола длинную подушку и, вывернувшись все же из горячих лап, подкладываю ее вместо себя.

Черный бурчит что-то, сжимает ее крепче.

А я падаю с кровати на четвереньки, застывая на каждом движении, словно нашкодившая кошка.

На кресле валяется чей-то халат, цепляю его, накидываю, поднимаюсь.

И замираю на месте, поймав на себе внимательный взгляд Серого, все это время мирно сидевшего за компьютером, оказывается…

______________________________

ИИ не делает втроем, гад такой пуританский) так что...

28. Дана. На своем месте

Спорю, видок у меня тот еще, но на холодном лице Серого нет даже тени усмешки. Он чуть отклоняется в своем супер навороченном кресле, больше похожем на ложе пилота в звездолете будущего, внимательно скользит взглядом от моих пугливо сжавшися босых пальцев ног до взъерошенной макушки.

Стекла очков отражают блики на экране. И больше ничего.

Сфинкс гребанный.

Не поймешь никогда его настроения.

И чего мне делать теперь?

Тупо смыться, пока он решает, что бы со мной такого интересного сотворить? Раз уж проснулась сдуру.

Интересно, он видел ведь, как я возилась под тяжеленной лапой его братишки, явно давно за мной наблюдает, змей хладнокровный.

Представление ему тут.

А я, между прочим, за жизнь борюсь, практически!

Злость меня разбирает, замешанная на страхе и стыде. Потому что, глядя на этого змея, невозможно не думать и не вспоминать о том, что он сегодня со мной делал.

Он, и его братишка, сейчас так усердно тискающий подкинутую мной подушку.

И почему мы, в итоге, из душевой Черного отправились в комнату Серого.

И что они со мной вытворяли, по дороге. Оказывается, этот короткий коридор между комнатами, такой длинный! Если тормозить каждые несколько секунд и тискать, жадно и горячо, попавшую в лапы зверей добычу!

А еще ее можно сладко трахнуть прямо стоя. На весу!

И, пока один жестко трахает, неотрывно глядя в округлившиеся от ужаса и полной потери ориентации в пространстве глаза добычи, второй своими наглыми, невозможно наглыми пальцами… О-о-о… Как мне теперь ходить по этому коридору? Я там так кричала… Так кончала…

Ох…

Сжимаю пугливо бедра, радуясь, что халат на мне больше огромный белый сугроб напоминает, чем вещь, пригодную для носки, и растворяюсь я в нем, как одинокая снежинка в кипятке.

Зато не видно моего позора.

Аккуратно, не сводя настороженного взгляда с по-прежнему ничего не делающего и не разговаривающего Жнеца, двигаюсь задом к двери.

Он наблюдает.

Сидит, словно истукан.

Может, заснул вообще?

Ну, кто их разберет, маньяков сексуальных, как они спят?

Вдруг, именно так? И мне свезло невероятно?

— Иди сюда.

А, нет. Не свезло.

Вздыхаю, но с места не трогаюсь. Может, получится отбодаться?

— Зачем? — аккуратненько и очень-очень покладисто интересуюсь у него. Я уже выучила, что братья Жнецы не терпят, когда им противоречат.

Ну что ж… На протяжении ближайших трех месяцев буду послушной белой зайкой…

Жить-то хочется.

— Иди сюда, Дана, — лязгает металлом его голос.

Ну блин…

Вздыхаю про себя. Затягиваю потуже пояс, чтоб халат не свалился. И иду.

Вообще, ситуация критически напоминает прошлую, когда он меня вот так же к себе позвал… И поимел потом, прямо на этом стуле…

Маньяк.

Такой сексуальный…

Сидит, прядь темных волос падает на слишком уж умный лоб. Очки эти. Щетина. И мускулы. И татухи на них. Не так много и не такие пугающие, как у старшего, но очень залипательные.

И взгляд этот ледяной.

Гребанное комбо.

Кошмар для хорошей девочки.

А я — хорошая девочка. Была.

До встречи с братьями Жнецами.

Стою рядом, нервно тереблю пояс халата. Если он сейчас прикажет садиться на колени… Я взвою, реально.

— Садись, — ладонь скользит по коленке.

А-а-а-а! Дай мне сходить в душ, маньяк!

—